– В прятки играете? – подтрунивали знакомые, дружески похлопывая Джошуа по спине. – Признайтесь, что вы с ними сделали? Отравили мухоморами? Пустили на удобрение?
– Скажете тоже! – сдавленно посмеивался Джошуа. – Ха-ха, при чем тут мухоморы! Один полез в ледник за мороженым, не смог выбраться и за ночь сам превратился в эскимо. Другой зацепился за обруч для крокета и пробил головой стекло в оранжерее.
– Превратился в эскимо! Пробил стекло! – подхватывали гости. – Ну, Джошуа, вы и шутник!
– Это чистая правда! – настаивал Джошуа.
– Чего только люди не придумают!
– Нет, серьезно, куда запропастился старик Шлейгель? А этот прохиндей Смит?
– И в самом деле, куда подевались Шлейгель и Смит? – спросила Мисси через пару дней.
– Надо подумать. Историю с мороженым подстроил я сам. А вот обруч?.. Не ты ли подбросила его в самое неподходящее место, чтобы я споткнулся и угодил головой в стекло?
Мисси застыла. Он попал в точку.
– Так-так, – сказал Джошуа, – значит, настало время кое о чем потолковать. Пирушкам надо положить конец. Еще одна жертва – и сюда примчится полиция с сиренами.
– Верно, – согласилась Мисси. – Наши маневры рикошетом ударят по нам самим. Что же касается обруча… Перед сном ты всегда прогуливаешься по оранжерее. Но за каким чертом туда понесло Шлейгеля – в два часа ночи? Поделом этому болвану. Долго он будет преть под компостом?
– Пока я его не перетащу к замороженному.
– Силы небесные! Отныне никаких гостей.
– Будем коротать время наедине – ты да я, да еще… гм… люстра.
– Не дождешься! Я так запрятала стремянку – вовек не отыщешь.
– Проклятье! – не сдержался Джошуа.
В тот вечер, сидя у камина, он наполнил несколько рюмок самым лучшим портвейном из домашнего погреба. Стоило ему выйти из комнаты, чтобы ответить на телефонный звонок, как она бросила в свою собственную рюмку щепоть белого порошка.
– Какая гадость, – пробормотала она. – Банально до неприличия. Зато расследования не будет. На похоронах люди скажут: он в последнее время ужасно выглядел, краше в гроб кладут.
С этими словами она – для верности – добавила еще чуть-чуть смертоносного зелья. Тут вернулся Джошуа, опустился в кресло и взял со стола рюмку. Повертев ее перед глазами, он с ухмылкой перевел взгляд на жену:
– Шалишь!