Мелодия все звучит

22
18
20
22
24
26
28
30

— Миссис О’Брайан, — голос Руди Шелла звучал ободряюще, — по вашему лицу я вижу, что вы пытаетесь решить, говорить мне что-то или нет. Пожалуйста, помните, что если Эрик Беннет и его мать не ведали о преступлении Паркера Беннета и никак к нему не причастны, мы готовы публично очистить их имена от сплетен. Ведь очень многие считают, что они оба были замешаны в этих махинациях. Но если вы слышали что-то, что может помочь нам вернуть украденные деньги, вы просто должны поделиться с нами этими сведениями.

Мардж нерешительно начала:

— Меньше недели назад после ужина я слышала, как миссис Беннет кричит на Эрика. Я не хотела подслушивать, но она кричала очень громко.

Ни в глазах, ни в выражении лица Руди Шелла не проявилось ни намека на эмоции.

— И что же она кричала ему?

— Я не могу точно передать ее слова, но там было что-то вроде того: «Эрик, я знаю, что твой отец жив, и ты это тоже знаешь! Передай ему, чтобы позвонил мне. Передай, что мне все равно, что он сделал. Скажи ему, чтобы позвонил мне!» — Мардж сделала глубокий вдох. — Но, понимаете, мне кажется, что миссис Беннет могла впасть в маразм, и возможно, она все это просто придумала себе.

— Может быть, — успокаивающим тоном промолвил Руди Шелл, — однако вы правильно сделали, что поделились этим со мной. Теперь я должен вас попросить: если вы будете беседовать с кем-либо из Беннетов, не рассказывайте им, что мы с вами встречались.

Когда за Мардж О’Брайан закрылась дверь, Руди откинулся на спинку своего кресла. «Я всегда считал, что этот парень замешан в деле, — подумал он. — Даже его мать так полагает. Но как нам теперь это доказать?»

13

В первую ночь в своем новом доме Энн Беннет спала допоздна. Когда она проснулась, голова у нее была ясной — Энн не ощущала такой ясности уже несколько месяцев. А может быть, с того ужасного дня, когда Паркер исчез со своей яхты.

Он отбыл тогда на выходные в Сент-Джон, где держал судно. Эрик должен был лететь на самолете вместе с ним, но задержался в офисе и мог приехать к отцу только на следующий день.

«Я умоляла Паркера подождать, пока Эрик не прилетит, чтобы выйти в море вместе с ним, — вспоминала Энн. — Он спросил меня: неужели я считаю его таким неумехой? Я достаточно хорошо понимала его, чтобы не сказать больше ни слова. В то утро он отчалил в одиночку. Море было неспокойным. Он так и не вернулся. Его яхту нашли разбитой о скалы в Тортоле».

Она сморгнула слезы, которые так часто проливала, думая о Паркере. Было девять часов утра, пора было вставать. Энн отбросила одеяло, накинула халат, сунула ноги в тапочки и спустилась вниз, на кухню. Она включила кофеварку «Кёриг» и подождала, пока не зажегся индикатор «можно наливать». Не прошло и минуты, как Энн поставила чашку на стол. «Что-то мне совсем не хочется есть», — подумала женщина.

Она выглянула в боковое окно, выходящее на подъездную дорожку. В доме напротив за кухонным столом сидел тот милый мужчина, Тони Руссо, который подошел поздороваться и представиться, когда Эрик вчера привез Энн сюда — через несколько минут после того, как прибыл фургон с вещами.

Тони сказал, что тоже только что въехал сюда и что собирается открыть пивной ресторан на Вэлли-роуд. «А еще он сказал, что не задержит нас, — просто хочет, чтобы я знала, что он каждый день будет разъезжать туда-сюда и что если мне понадобится какая-нибудь помощь, я могу не стесняться и звонить ему».

Лейн говорила, что сейчас изготавливаются жалюзи и что их установят на следующей неделе, когда прибудет покрывало и занавеси.

На кухонном столе у Руссо стоял компьютер. Энн быстро пересела, чтобы сосед не видел ее. «Если я буду сидеть здесь, мне не придется опускать жалюзи, — решила она. — Я буду опускать их только на ночь».

Она допила кофе и заварила еще одну чашку. Ожидая, снова подумала о словах, которые вырвались у нее, когда она кричала на Эрика на прошлой неделе: о том, что Паркер жив, и они оба это знают.

«Я выпила слишком много вина за ужином, — снова напомнила себе Энн. — Думая, что Паркер все еще жив, я, возможно, принимаю желаемое за действительное». Она по-прежнему чувствовала восторг, который ощутила много лет назад, когда Паркер позвал ее в свой кабинет и пригласил на ужин. Ее ужасно пугало, что с той самой встречи на ступенях подземки всем было очевидно, что она по уши влюбилась в него.

«Он был таким красивым и таким умным… В офисе ходили слухи, что он получил огромную годовую премию. В тот вечер после работы я отправилась прямо в магазин моих родителей, сказать маме и папе, что собираюсь пойти с Паркером ужинать. Мама была рада, папа не принял это всерьез. “Почему бы ему и не пригласить тебя? Ты, должно быть, самая симпатичная девушка в вашей компании. Если он будет вести себя как один из этих заносчивых бабников и попытается приставать к тебе, обещай, что сразу уйдешь из ресторана и поймаешь такси до дома”. Папа еще больше встревожился, когда увидел, что Паркер приехал за мной на машине. “Ты могла бы встретиться с ним у ресторана и вернуться домой на такси”. К тому времени, как полгода спустя мы с Паркером поженились, папа все еще не доверял ему. Ему не нравилось, что Паркер настоял, чтобы мы обвенчались в богатой церкви Святого Игнатия Лойолы на Манхэттене. Паркер сказал, что не хочет, чтобы его друзья добирались до нашей приходской церкви в Бруклине. Это была пышная свадьба, банкет устроили в “Плаза”. Папу злило, что Паркер взял на себя все расходы, даже оплатил покупку моего свадебного платья — сказав, что не хочет, чтобы я покупала что-нибудь на распродаже в “Мейсиз”. На папу он никогда не производил особого впечатления… Папа говорил: “Энн, меня пугает то, что в глубине души я чувствую: этот парень — жулик. Может, он и сделал кучу денег, но только жулик станет менять старое доброе имя Джозеф на то, что, по его мнению, звучит круто и показывает принадлежность к высшему классу».