– Ха-ха. И свой тоже. Нет. Это было всего один раз. Обещаю. – Я закусила нижнюю губу. Интересно, где Карсон праздновал Рождество? Я поспешила сменить тему. – Эндрю в этом году было бы двадцать четыре, – тихо сказала я.
– Да, – отозвались обе мои сестры, и мы еще минуту молчали.
– Готово? – спросила я и стала выбираться из-под елки.
Обе сестры последовали моему примеру. Мы сели рядом с елкой, и каждая взяла принесенную с собой маленькую коробку. Это была вторая часть нашей традиции, наш способ сохранить брата живым в наших сердцах.
Я первой открыла свою.
– Эндрю всегда был хорошим учеником. Два года назад я сказала, что он наверняка пошел бы в аспирантуру. В этом году он бы ее закончил.
Я улыбнулась и показала им украшение с маленькой квадратной магистерской шапочкой и дипломом. На елке таких было уже несколько, в знак того, что мы с ним отпраздновали бы окончание колледжа.
Следующей подошла Джулия и открыла свою коробку.
– Два года назад я сказала, что, по-моему, он пошел бы по папиным стопам и после окончания колледжа поступил бы в полицейскую академию. Думаю, в этом году он получил бы свою первую награду за храбрость при исполнении служебных обязанностей.
Джулия улыбнулась, и мы тоже. Она повесила на елку свое украшение – золотую медаль с надписью «Поздравляю».
Мы обе посмотрели на Одри. Она вынула свое украшение и подняла, показывая его нам – пару в свадебных нарядах.
– Думаю, в этом году в нашей семье были бы две свадьбы, – сказала она со слезами на глазах. Мы все обнялись и прослезились, а через несколько минут снова легли под елку и продолжили шептаться, пока наши веки не стали свинцовыми, и тогда вернулись в постель.
Карсон
Было Рождество. В Афганистане это самый короткий день в году. Было шесть часов вечера, и снаружи уже наступила кромешная тьма, со всех сторон доносились лишь звуки зимней ночной пустыни. Я и еще четыре парня сидели на земляном полу заброшенной пещеры в горах недалеко от Кабула.
Ной Дин, мой приятель со времен тренировочного лагеря и самый тихий из нас, получил направление в один взвод со мной. Когда Ной говорил, мы все слушали, зная, что, если он открыл рот, значит, он хочет сказать что-то действительно важное. С нами был и Джош Гарнер из Далласа, на первый взгляд трепло и задира, но на самом деле человек, которому вы при необходимости всегда могли бы доверить свою жизнь. Я знал это по собственному опыту, потому что несколько раз возникала такая необходимость. Четвертым был Лиланд Макманус, наш лейтенант, сын владельца казино из Лас-Вегаса, а пятым Эли Уильямс, которого мы прозвали Проповедником, потому что он вечно нес какую-то глубокомысленную хрень, хотя и любил потрепаться не меньше остальных из нас.
Мы только что открыли наши сухие пайки и устроили себе нечто вроде «рождественского застолья». Джош поднял ложку с чем-то похожим на говяжью тушенку и сунул ее в рот.
– Ура, придурки, с гребаным вас Рождеством! – сказал он, набив рот. Все заржали и подняли кружки с растворимым кофе.
– С Рождеством! – пробормотали мы.
– Боже! – застонал Эли, отведав содержимое пайка и откинув голову назад: – Это даже лучше, чем индейка с соусом моей мамы!
– Выходит, твоя мама готовит дерьмово, – предположил Лиланд.