Непокорная,

22
18
20
22
24
26
28
30

– Исключительное право голоса? Мне придется иметь дело как с оставшимися в Вене членами гофкригсрата, так и с городским советом. И там, и там, похоже, не понимают, что ожидает нас в ближайшем будущем, лишь жалуются на каждое задание, которое я им даю. – В голосе Штаремберга прозвучало раздражение.

Возле Вены уже появились первые вражеские отряды, а в ночное время вдали были видны горящие деревни. Беженцы, прибывающие в город, рассказывали, какой ужас татары наводят на окрестности.

– Следовало бы лучше организовать оборону Австрии, – сердито заявил Штаремберг.

Карл Лотарингский увидел в этом упрек в свой адрес и поднял руки, выражая сожаление:

– Если бы мне разрешено было поступить так, как я хотел, я бы направил часть своей кавалерии, чтобы прогнать татар к черту. Однако глава гофкригсрата, его превосходительство Герман Баден-Баденский, приказал мне не распылять свои силы, а дожидаться благоприятной возможности для атаки. Но что я смогу сделать с десятью тысячами солдат против армии, более чем вдесятеро превосходящей наше войско? Лишь попытаться поддержать наши пограничные крепости и атаковать турецкие подразделения поменьше. Дай бог, чтобы мне удалось удерживать врага до тех пор, пока не прибудет подкрепление!

«Звучит не очень обнадеживающе», – подумал Штаремберг и положил правую руку на плечо Карлу Лотарингскому:

– Я могу пообещать вам одно: я удержу Вену до тех пор, пока не появится деблокирующая армия.

– Если она вообще появится, – мрачно произнес Карл Лотарингский.

– Интересно, выступит ли Бранденбург? Что слышно из империи? – спросил Штаремберг.

Карл Лотарингский со вздохом махнул рукой:

– Ничего хорошего. Из Берлина пришло известие о том, что курфюрст Фридрих Вильгельм не отправит нам ни единого мушкетера, поскольку его величество не готов выполнить его требования, которые выгодны только Людовику Французскому.

– Его величеству следовало бы пойти на уступки, – сказал Штаремберг, обнажив зубы в улыбке. – Если бы выступили бранденбуржцы, многие из ныне сомневающихся князей присоединились бы к ним. То, что мы проиграли бы в таком случае Франции, нам удалось бы вернуть позднее. Однако если турки возьмут Вену, все будет потеряно. Тогда в следующем году неверные окажутся на Рейне, а еще через год – в самом Риме.

– Курфюрст Саксонии Иоганн Георг Третий обещал нам помочь. Однако он рискнет вступить в бой лишь в том случае, если посчитает деблокирующую армию достаточно сильной, – продолжал Карл Лотарингский. – Максимилиан Эмануэль Баварский тоже собирает войска, равно как и франконские маркграфы, князья-епископы и рыцари. Но сколько бы их ни было, никто из них не пойдет в битву без поляков.

– Поляки… – пробормотал Штаремберг. – Придут ли они вообще?

– Их король дал обещание. Но он требует денег на вооружение. Его святейшество в Риме уже поручил нескольким епископам порыться в своих сундуках, чтобы удовлетворить просьбу Яна Третьего. Силезские земства также отправили деньги в Варшаву и позволили польскому королю собрать войска на юге Силезии. Пока что туда прибыло довольно мало поляков, а насчет Яна Третьего известно лишь то, что он покинул Варшаву. Где польский король находится сейчас, мы можем лишь догадываться.

Герцог Лотарингский прекрасно знал, что ему не удастся удержать турок со своим немногочисленным войском. Хоть он и доверял способностям Штаремберга, если помощь не появится, город обречен.

– Значит, будем надеяться, что поляки придут. Но не доведется ли нам торговаться с ними насчет верховного командования? Император поручил эту задачу вам. Однако, будучи королем, Ян Третий вряд ли захочет служить под началом отпрыска одного из герцогских домов, – сказал Штаремберг.

Карл Лотарингский печально кивнул:

– Когда он прибудет, мне придется отступить на второй план. Но скажите мне, Штаремберг, что важнее – Вена или мое тщеславие?

– Ваша светлость, вы находитесь на своем месте. Но о некоторых других советниках его величества я не смог бы сказать того же.