— Она к делам имеет отношение?
— Березки? Нет…
…
— Ну если только краями. Генерал ее слышал, большим человеком стал, служит — там. А там свои расклады…
Гасанов посмотрел на часы
— Засиделись мы. Ты вон как вспотел. Еще вопрос — Злата как то связана с наркомафией?
Замдиректора начал креститься несмотря на то что был евреем
— Наркотик. Упаси Бог. Зачем ей, тут этим никто не балуется…
— Ну… денег говорят, много приносит. Больше чем ваши гешефты
— Там не деньги, там могила. Раньше это врачей тема была, морфий воровали да продавали. А теперь там — уголовники, отморозки, им человека на ножи поднять — как плюнуть. У Паустовских сын подсел — всю квартиру вынес и продал, мать на коленях стояла.
…
— Нелюдское это дело.
Судья поднялся со своего места
— Забудь.
— Что?
— Всё. Пока не попрошу вспомнить
Дрезден. ГДР. 26 февраля 1989 года
Басин не знал, что делать, Он не мог не подчиниться — но и подчиниться тоже не мог.
Про наркомафию, использующую возможности Советской армии — Басин узнал совершенно случайно. Он был полковым особистом в Афганистане и расследовал гибель молодого, многообещающего офицера. Считалось, что его отравили моджахеды, хотя как — было непонятно. Тогда еще не знали понятия «передозировка», сам Басин когда учился, их учили выявлять предателей и неблагонадежный элемент, а не наркоманов — про наркоманов и речи не было. Обмолвились, что отдельные солдаты могут использовать промедол из аптечки, что раненые могут привыкать к обезболивающим — но самого слова «наркоман» никто не знал.
Он заметил странный след от укола, не поверил что это след от укола при попытке реанимации — и в конце концов выяснил, что молодой офицер попробовал наркотик, но не рассчитал дозу. И что он не один такой, и что начмед полка — связан с поставками наркотиков. Тогда его впервые пытались убить, причем стрелял в него ефрейтор, который был комсоргом роты. И — стал наркоманом в Афганистане.