Вслед за солнцем

22
18
20
22
24
26
28
30

– Вот и хорошо, завтра ко мне после школы зайдете на послушание, понятно! – Он отпустил мальца. Тот отбежал на несколько шагов.

– Да, дядя Шонри, конечно. – Подтвердил Адам.

– Славно, хорошо, да начнется очищение! – Дьякон очертил рукой круг. – Вздумаете ослушаться, будете отвечать перед преподобным. – Пригрозил он. – А теперь сгиньте с глаз моих долой, ироды! Ребята повернулись и шурша бежали прочь. Дьякон постоял немного, прислушался, понюхал, втянул в себя воздух, убедился, что вокруг никого нет и направился к дырке в стене.

– Да, дядя Шонри, простите нас, болванов, как только все закончится мы выполним послушание! – Твердо заверил Рик, переключая внимание дьякона на себя, он отвёл неприятности от Сэма.

– То-то же, жду вас непременно, родные! – Сказал дьякон и выгрузил свечи на пол, с прищуром смотря на Рика. – А теперь, дорогие мои, пошли вон отсюда, не место вам тут, скоро служба начнется! – Скомандовал он.

Ребята с облегчением выполнили приказ, мгновенно растворились в толпе, помня о своем уговоре.

На подиум к алтарю взошел преподобный Йохан с двумя регентами по обе руки. Он был одет в золоченые одеяния, с высоким колпакообразным головным убором на голове с притороченными двумя белыми ленточками к вершине. Он разложил библяр и свитки на алтаре, потоптался на месте с ноги на ногу, как бы примеряясь поудобнее, регенты суетливо расправили белые ленты, завели их ему за спину. Чуть отошли в стороны, замерли в молитвенной позе сложив руки лодочкой. Йохан возвел взор вверх, очень важно что-то прошептал, как бы отнёс это к обращению к небесам. Посмотрел на народ, кашлянул пару раз и возложил руки на библяр. Все это время в помещении стояла гробовая тишина, прерываемая редким уродливым покашливанием из разных мест зала. С его первыми словами из библяра, началась служба. Дьякон Шонри торопливо открыл занавеску, явил людям священный артефакт, предварительно расставил и зажег свечи вокруг. Теперь он стоял рядом, почти вытянувшись по стойке смирно и с благоговением внимал ритмичные, певучие слова и интонации преподобного.

– Ты где был? – Спросила мама шепотом. Поймала его за руку и с раздражением дернула.

– С пацанами иконы рассматривали. – Ответил Рик и мягко освободился, он смотрел вперед на красочное действие во главе с Йоханом.

– И как, понравились? – Продолжила она, повернулась, посмотрела туда-же.

– Что понравилось? – Переспросил Рик.

– Иконы! – Надавила мама. Вокруг люди начали обращать на них внимание, неодобрительно оборачиваясь.

– Что, уже договорились? – Сказала бесцеремонно. Здесь будешь, со мной, понял! – Заявила она, взяла опять его за руку. Он дернулся раздраженно, вырвался.

– Ма, мне нужно уйти ненадолго. Я пообещал ребятам. – Нагло заявил он.

– Нет, никуда не пойдёшь! Тем более сейчас, разве ты не видишь, что происходит, со мной будешь! – Осталась она непреклонной.

– Мам, ну мне нужно. – Повторил упрямо. – Если не пойду, подведу ребят!

– Нет! – Сказала она. Вокруг народ зашикал на них. Она стояла рядом и было видно по ее лицу как в ней борются разные чувства. Молчала, потом тихо прошептала. – Ладно иди. – Она вздохнула. – Только осторожней и не долго, ты знаешь я волнуюсь. – Рик получив свободу, как разжимающаяся пружина, помчался на условленную встречу с друзьями.

Туалет храма располагался в отдельной пристройке, размещённой во внутреннем дворике ратуши. Доступ во дворик имелся только со служебного помещения. Уборная делилась на два зала – мужской и женский – была относительно большой.

Рик подошел последним. Возле входа уже крутилась вся компания. В этой части было относительно пусто, так как весь народ толпился по центру, участвуя в службе. У дверей туалета сидела на маленьком табурете древняя бабка послушница, в черном платке на голове, в толстой шерстяной кофте синего цвета, тёмно-серой с загрязненным подолом юбке. Она сидела и ни на кого не обращала внимания, смотрела в пол, только изредка кивала, как бы в подтверждение согласия с невидимым собеседником.

– Нужно входить по очереди и постепенно. – Предложил Рик. – Чтобы не вызвать подозрений. – Ребята покивали головами, согласились и установили очередность. И в течении получаса по очереди просочились вовнутрь.