Она
Если она расскажет, это может погубить ее, но это также может спасти его.
Чувствуя на лице холод, она закрыла глаза. В этом сидении на краю обрыва была некая ирония судьбы.
Она никогда не думала, что полюбит снова. Но Гейб Карузо доказал, что она ошибалась. Это было невозможно отрицать — она влюбилась в него, скорее всего, с первого взгляда, с того самого момента, когда увидела, как он, прихрамывая, сошел с трапа самолета. Он пробудил ее к жизни — эмоционально и физически. Он подарил ей возможность начать исцеление, не вторгаясь при этом в ее личную жизнь. Он подарил ей чувство безопасности, не нарушая при этом ее личных границ. С ним она чувствовала себя сильной. Вдвоем они были хорошей командой. И в глубине души она знала, что, если бы не ее прошлое, с этим мужчиной она была бы готова провести остаток своей жизни.
Но как только она откроет рот, все изменится. Она глубоко вдохнула.
— Гейб, если бы у тебя был шанс на озере Уильямс… если бы тот офицер не прибыл в тот момент… ты бы убил его? — спросила она.
Гейб почувствовал нечто холодное и зловещее. Над долинами снова начали собираться тучи, и по луне как будто скользнула темная тень крыльев.
— Ты имеешь в виду Стайгера? Когда я ударил его электрошокером?
— Да. После того, как ты ударил его электрошокером, и до того, как туда добрался другой полицейский, ты ведь мог убить его? В тот момент?
Гейб глубоко вздохнул. Это был момент болезненный, но честный. Он ничего не хотел скрывать. Ни от нее, ни от себя самого.
— Да, — тихо произнес он и поведал ей то, что утаил от психологов: — Я бы убил его. Но мой капрал прибыл первым.
Она наклонилась ближе, в ней чувствовалась некая настойчивость. В его сердце закралась непонятная тревога.
— А если бы ты убил его? Что тогда?
— Я не убивал его.
— Но если бы все же убил?
Мурашки пробежали по его коже от чувства приближающегося страха.
— Если бы можно было доказать, что я не действовал исключительно в целях самообороны, тогда я считался бы преступником. И отсидел бы срок.
— И это было бы справедливо?
Гейб посмотрел на залитые лунным светом долины и прикоснулся к ружью.