Капитан потрогал его пальцем, попробовал покачать и рассмеялся.
— А ты, я вижу, шутник, Гаврил Иванович.
— Шутка шуткой, — сказал боцман, — а нужно бы, я думаю, Хомякову-то показать. Ведь все-таки редкость, не каждый день такое увидишь.
Тут как раз и Хомяков вышел на палубу.
— Что случилось? — спрашивает.
— Да вот, — сказал боцман, — зверь тут попался необыкновенный. С золотым зубом во рту.
Хомяков решил сперва, что боцман просто смеется над ним. Он раздулся, как индюк, ничего не сказал и хотел было уйти, но боцман успел подмигнуть капитану и тот вмешался.
— Правда, Виктор Васильевич, взглянули бы, — сказал он серьезно.
Хомяков подошел, заглянул зверю в пасть, ковырнул зуб ножом — думал, вывалится. Но зуб сидел прочно, как влитой, и блестел золотом. Тут Хомяков растерялся. Что сказать, он не знал и промолчать боялся. Чтобы замять разговор, он напустился на боцмана.
— А зачем же вы ободрали его? — спросил он строго.
— А что же, мне его целиком, что ли, солить?
— Нет, зачем целиком? Нужно было обмерить его внимательно, сфотографировать, описать, а тогда уже и шкуру снимать для чучела. Такого зверя в музей доставить нужно. Вы же понимаете, что случай необычный, крайне интересный. — И пошел, и пошел. А когда наговорился вдоволь, сказал, что необходимо составить акт.
— Ну что ж, составьте, — согласился капитан. — Все трое и подпишем.
Хомяков пошел к себе в каюту и скоро вынес готовую бумагу. Он написал, что такого-то числа на острове Сахарная Голова с бота «Удар» добыли сивуча, у которого в нижней челюсти обнаружен золотой зуб. А боцман Г. И. Малыгин по небрежности снял шкуру с этого зверя и засолил вместе с другими.
Потом он сам подписал акт и дал подписать капитану. Тот подписал, даже и не поморщился, а боцман достал очки, долго их протирал, потом два раза вслух прочитал акт, снял шапку, почесал в затылке…
— Да, — сказал он, — неважное дело-то получается. Не знаю, как и руку свою тут ставить. Вроде ведь себе приговор. Ну, да ведь от своей вины все равно не уйдешь, давайте уж подпишу. — И, взяв ручку, он расписался под актом.
Вечером охотники вернулись с промысла, и Хомяков показал акт Пете Никулину.
Тот прочитал, ничего не понял, еще раз прочитал и спросил:
— Это что, в стенгазету, в отдел юмора, что ли? Так, по-моему, совсем и не смешно.
— При чем тут юмор, — строго возразил Хомяков, — пойдите посмотрите сами.