Настя ошиблась. Спали не все, на открытой площадке тамбура кто-то был. Пахло табаком и, кажется, металлом. Уйти бы, да уже поздно.
– Анастасия Алексеевна? – послышался удивленный и немного смущенный голос Виктора.
– Не спится. – Она расправила плечи, улыбнулась. – Не знала, что вы курите.
– Да какое это курение? Так, баловство. Позвольте я вам помогу. – Ее руки коснулась его ладонь, а в волосах запутался приправленный сигаретным дымом ветер. – Вообще-то я не курю, но иногда, знаете ли, хочется. Особенно когда бессонница. Нечасто со мной такое случается, но вот… – Настя чувствовала, сейчас он улыбается и виновато пожимает плечами. – А вам отчего не спится, Анастасия Алексеевна? Боитесь, что все может повториться? Не бойтесь, снаряд в одну воронку дважды не попадает.
Да, она боялась, вот только страх ее никак не был связан с железной дорогой. И не расскажешь никому о таком. Особенно случайному попутчику. Сейчас в обществе Виктора ей спокойно. Вот и слава богу! Нужно учиться радоваться тому, что есть.
– Я не боюсь. – Настя решительно мотнула головой. – С чего вы взяли?
На открытой площадке оказалось неожиданно холодно, и она пожалела, что вдобавок к чудесным платьям мадам Ладинской не купила ничего теплого, пусть бы даже шаль.
– Как я мог забыть, что вы очень смелая девушка? – В голосе Виктора не слышалось иронии. – Просто я за вас беспокоюсь. Вам холодно. – Сейчас он не спрашивал, он утверждал и на Настины плечи набросил свой пиджак.
– Спасибо. – Сразу стало теплее и уютнее, а ночные страхи отступили. Возможно, ей даже удастся уснуть. Потом, когда они с Виктором разойдутся по своим купе. А пока пусть все идет своим чередом.
На площадке они простояли долго, до тех пор, пока Настины руки и нос окончательно не заледенели. Да и Виктор наверняка замерз без своего пиджака. А уходить в тепло все равно не хотелось, и Настя чувствовала, что это их взаимное нежелание. Вдруг вспомнился Дмитрий со своими самодельными виршами, и стало вдруг дико, что это насквозь фальшивое казалось ей тогда настоящим. Виктор не читал вирши и если рассказывал, то не про себя, а про свою работу, про маяки и мосты. А еще про далекое море и домик маячного смотрителя, который знает тысячу удивительных историй. Вот бы ей познакомиться с этим смотрителем! Или сделать так, чтобы Виктор никуда не ушел и рассказывал истории за него. Он ведь тоже великолепный рассказчик, когда он говорит, Настя словно бы видит все своими глазами. Особенно Насте понравилась история про маяк в центре озера, тот самый маяк, который Виктору предстояло запустить. Было в этом что-то загадочное. Озеро, остров, маяк… И название у острова какое необычное – Стражевой Камень! Кого или что будет сторожить построенный Виктором маяк? Насте хотелось спросить, но она стеснялась. Она и так задавала слишком много вопросов. И с каждым новым вопросом Виктор становился все ближе, а так нельзя. Это неправильно и опасно. Пусть не для Виктора, но для нее точно. И причина тут не в том, что Виктор Серов подл и мелочен. Все наоборот, и от этого втройне тяжелее.
Он проводил Настю до купе, прощаясь, легонько сжал заледеневшие пальцы. Его собственные руки тоже были холодные, а девушке все равно почудилось, что горячие.
Ксения не спала, баюкала Венечку, ждала Настю. Интересно, долго ли?
– Не замерзли, Настасья Алексеевна? – спросила шепотом.
О том ли хотела спросить? Или слышала голос Виктора?
– Замерзла, Ксения. – Она с ногами забралась на сиденье, до самого подбородка натянула шерстяной плед.
– Так, может, я за чаем к проводнику схожу?
– Не надо, он спит. Жалко будить.
– Работа у него такая. Чего жалеть?
– Ксения, ты мне лучше подай шкатулку, ту, что Трофим утром отдал.
– С побрякушками? – Ксения уже возилась в ее немногочисленных вещах.