Я наблюдал, как волчонок за секунду меняет ипостась.
— Да, так лучше. — Он хотя бы мог идти. — Слушай, не говори никому, что я здесь, хорошо?
— С какой это стати? — Я ускорил шаг, и Вилли пришлось меня догонять. — Ты поселился здесь без разрешения. Пустота волкам не игрушка, пусть даже белым. Ты ночами хлопаешь дверью, суешь свой нос в мои комнаты…
— Андре, пожалуйста.
Я обернулся. Мальчишка выглядел несчастным и расстроенным донельзя.
— Ладно, давай поговорим, потом решим, — смилостивился я. — Наверх поднимешься?
— Да, уже почти не больно.
Мы поднялись в ту комнату, которую я считал жилой. Вилли тут же забрался на подоконник и едва не прижался носом к стеклу.
— Что смотришь, не видать ли отца? — поинтересовался я.
— А? — обернулся Вилли. — Нет, с чего ты взял? Просто вечер хороший. Красиво.
— Что красивого? — остановился рядом с ним. — Вечер как вечер.
— Ну как же? Небо такое высокое, уже звезды появляются. Вон, смотри, волчья звезда ярче всех!
Я поморщился. Не понять мне логики семнадцатилетнего волчонка. Какие звезды? Какое небо?
— Голодный? — спросил о более насущных проблемах.
— Да, немного, — смутился Вилли. — Я только за ужином собирался, как… А ты зачем столько ловушек наставил? Боишься кого?
— Никого я не боюсь. Но и видеть никого не хочу, — ответил этому чудовищу и пошел за едой. Вернувшись, застал парнишку с листом бумаги, явно украденным с моего стола, и огрызком карандаша в руках. Он что-то увлеченно царапал, покусывая то карандаш, то кончик языка. И кажется, меня не заметил. Упустил Дареаль сына.
— Что ты делаешь? — спросил, ставя перед ним тарелку.
— А? — Вилли вздрогнул всем телом. — Напугал. Я не слышал, как ты вошел.
Плохи дела…
— Ужин, — напомнил я.