Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

22
18
20
22
24
26
28
30

– Какие интересные в вашем университете нравы, – тут же прокомментировал Идгард.

– Хм… – включился в разговор лорд Стин. – Так, может, кто-нибудь проводит нашу малышню?

Я сперва не поняла, а потом и смутилась и разулыбалась одновременно. Понизили! Из разряда детишек перевели в разряд малышни! И это, интересно, что – подколка или своеобразный комплимент?

– Я не могу, – сказал Селв. – У меня важная сделка в ближайшее время.

– А у меня заседание. – Осберт скис, словно в самом деле проводить хотел, но…

– И у меня заседание, – поддержал судью Тунор.

– Зато у меня ни заседаний, ни сделок, – внезапно заявил Идгард. Сердце сразу предательски споткнулось, а мне захотелось то ли в обморок упасть, то ли станцевать. – Я провожу. Это не сложно.

Разум взвыл, сообщая, что это категорически неправильно. Что несколько часов в одном купе с Идгардом пользы моей психике не принесут! Как итог я даже попыталась возразить и заверить, что никакой помощи не нужно, но ищейка сверкнул серо-синими глазами и заявил иронично:

– Айрин, не ёрзай.

К слову, заёрзала в этот миг не одна я – представители семейства тес Вирион идеей тоже не очень-то прониклись. Однако спорить со старшим «поросёнком» никто не решился. Даже престарелый герцог и тот промолчал.

Впрочем, молчал лорд Стин своеобразно. Сперва, как и все, напрягся, а потом озарил мир настолько хитрючей улыбкой…

– Что? – тут же отреагировал на эту улыбку Идгард.

– Нет-нет, – заверил старый лис. – Всё в порядке.

Леди Элва тоже не выдержала, выдохнула практически с мольбой:

– Вы только закон не нарушайте.

Лорд Джисперт от столь бестактного намёка аж подавился, а маркиза сразу потупилась и притворилась, будто вообще ничего не говорила.

Через пару дней трио в составе Осберта, Селвина и Тунора благополучно нас покинуло. Все трое сослались на то, что их рабочие будни начнутся раньше окончания каникул, но было очевидно – главная причина в другом.

Ведь развлекаться за счёт парочки фиктивных возлюбленных уже не получалось, а подтрунивать лично над гостьей запретили. Неудивительно, что великовозрастные оболтусы изнывали от скуки. Ну и как тут не сбежать?

Зато Идгард, как и обещал, остался. Он по-прежнему не пытался искать встреч и в мою комнату в ночи уже не заваливался. Я такому положению очень радовалась и одновременно злилась на себя за то, что сердце замирало от одной только мысли о нем.

Вторым поводом злиться были многочисленные эскизы его портретов. Я не хотела рисовать Идгарда! Но каждый вечер, очутившись в комнате, раскрывала папку и…