Ротмистр

22
18
20
22
24
26
28
30

– О, это фигура в определенных кругах довольно известная. Мистер Ллойд. Собственной персоной посланник Ее Величества Королевы Виктории по особым поручениям. Обещал устроить нам прикрытие таким образом, чтобы турки принимали нас за англичан. Однако данное слово нарушил и сдал экспедицию со всеми потрохами. За что, правда, сам едва не распрощался с головой.

– И что вы намерены с ним делать?

– По правде еще не думал, – признался Ливнев, – вероятно, господа из контрразведки обрадуются такому подарку. Пускай разыгрывают свои комбинации. Я же стараюсь держаться подальше от политики, насколько это, конечно, возможно. Цель моя, не устаю повторять, – сугубо практические изыскания.

Солнце клонилось к закату, когда обоз выдвинулся к Российской границе в направлении на Эревань. Опасаясь визитов сторожевой конницы из близких приозерных селений, Ревин настоятельно рекомендовал ускорить сборы. Но особой нужды в его рекомендациях не было, никто не хотел задерживаться в страшном месте и лишней минуты. В голове и хвосте колонны везли трофейные «Маузеры» в полном сборе. В случае нападения те обещали хоть какую-то защиту отряду, из которого держаться в седле мог лишь десяток человек.

Ревин ловил себя на мысли, что камень собрал-таки свою кровавую дань, как ни крути. После такого невольно поверишь во всякую чертовщину.

– Евгений Александрович, – с Ревиным поравнялся Ливнев, пустил лошадь рядом, – у меня к вам разговор. Точнее, предложение. Как бы вы отнеслись к идее продолжить вашу службу отечеству под моим началом, в составе обособленного подразделения при министерстве внутренних дел?.. Перспективы вам обещаю самые светлые: карьерный рост, изрядное денежное содержание, высочайшее покровительство. А также крайне нескучное времяпрепровождение. Чем вас еще соблазнить?.. Соглашайтесь! Мне хотелось бы видеть рядом с собой таких людей, как вы!

– Даже не знаю, что сказать, – Ревин растерялся, – предложение ваше весьма лестно, но я нахожусь в действующей армии…

Ливнев поморщился.

– Считайте этот вопрос решенным! Еще препятствия?..

Ревин в нерешительности посмотрел в сторону и поймал на себе взволнованный взгляд Айвы. Та ехала поодаль и напряженно вслушивалась в разговор мужчин.

В глазах Ливнева мелькнули чертики, он приподнял бровь и обратился к турчанке:

– Сударыня, доводилось ли вам когда-нибудь бывать в Петербурге?

– Нет, не доводилось.

– А что бы вы ответили, если бы Евгений Александрович, предложил бы вам отправиться в столицу вместе с ним?

– Я бы ответила, что согласна!

Айва блеснула ровными белыми зубами и умчалась вперед.

* * *

Федюня торопился. Сжимая в охапке огромного гуся, семенил по узкой тропинке, стараясь не запутаться в высокой траве. Птица выгибала шею, вырывалась, шипела и норовила ущипнуть за нос. Справлять с ней становилось все труднее. Дед Птах велел притащить гуся поздоровее, побольше. На луговине, где паслись стада людской птицы, Федюня и словил самого раскормыша. Птах сказал, что гусь нужен для рыбной ловли. Федюня умел рыбалить на уду, на жерлицу, бреднем и взагон. На гуся Федюня рыбалить не умел и готов был елозить ужом, только бы поглядеть, как эти бестолковые гагачи наловят им рыбехи.

На затоне уже собралась ребятня постарше. Обступили деда, сидящего на кочке. Подле толклись птицы, припутанные за ногу, чтобы не разбрелись. Когда-то на этом месте было старое русло. Потом Вирок пробил себе новую дорогу, а тут остался стоять широкими, заросшими камышом разливами. Рыбы в них водилось много, но взять ее сумеет не всяк.

На другом берегу призывно закрякала гусыня. Гагачи загалдели, захлопали крыльями и пошлепали было к воде. «Глупые!», подумал Федюня. Это мальчишки схоронились в кустах и крякают в манок. Он и сам так умеет.