— Вы будете моей правой рукой, Таратура, — сказал генерал.
— Мне кажется, вы тоже понимаете, что игра ведется уже не на деньги и почести. Зачем лишние слова, генерал?
— Неужели Миллер даст вам больше?
— Генерал, вы доверяете изменникам?
— Я плачу им деньги.
— И отбираете у них самоуважение.
Дорон задумался.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Вы выйдете отсюда потайным ходом прямо в парк. Учтите: я жду Миллера. Если мы договоримся, он получит все, что хочет, и даже больше того. А чтобы он доверял мне, я открою вам, как проникнуть сюда из парка. Впрочем, он может сам вызвать меня куда угодно. Я приду один. Идите, Таратура. Но берегитесь: вас ищут.
— Я это знаю, — улыбнулся Таратура. — Кстати, наверное, и ваши люди тоже. Я должен вам сказать, что с ними труднее всего работать.
— Благодарю за комплимент. — Дорон склонил голову. — Но сегодня за вами «хвостов» не будет, по крайней мере моих. Не беспокойтесь об этом.
«Так я и поверил», — подумал Таратура.
… Дитрих проводил Таратуру. Выскользнув из люка, Таратура отряхнул с костюма комочки земли и направился к выходу из парка.
Кто-то схватил его за запястье железной хваткой.
— Таратура, стой! — сказал незнакомец. — Пойдешь со мной.
— Хорошо, — неожиданно согласился Таратура.
Рыжий детина задумался, но руку все же отпустил.
— Так-то лучше, — пробормотал он. — Бенк Норрис не любит, когда его не слушаются.
Они медленно шли по аллее парка. Таратура чуть впереди, Норрис сзади.
— Подожди, — остановился Таратура, — у меня развязался шнурок.
Он нагнулся. Норрис слегка наклонился, пытаясь разглядеть, что делает его спутник.