Тайна «Libri di Luca»

22
18
20
22
24
26
28
30

— Все это в первую очередь благодаря ему, — заметила Катерина.

— Что ж, тут у нас с тобой много общего. — Том улыбнулся. — Я, как и ты, был когда-то его учеником. Однако у каждого из нас есть свой вполне определенный природный потенциал — иными словами, существует некая граница, предел, превзойти который невозможно, сколь усердно бы ты ни тренировался. И у многих верхняя планка возможностей расположена гораздо ниже того уровня, который ты нам только что продемонстрировала.

— Может, мы все же вернемся к нашему делу? — с нетерпением в голосе спросил Йон.

— Разумеется, — ответил Том, вовсе не торопясь, однако, продолжать свой рассказ.

— Ты сказал, что после твоего исключения что-то произошло, — напомнила ему Катерина.

Том многозначительно кивнул:

— Случилось многое. Прежде всего, количество привлекавших наше внимание событий увеличилось. К тому же теперь все эти случаи стали столь явными, что и другие члены Общества библиофилов почуяли неладное. Однако вместо того, чтобы постараться найти истинных виновников происходящего, они сосредоточили все свое внимание на поисках предателей в собственных рядах. Посыпались взаимные обвинения, что привело к росту недоверия и отчуждения между вещающими и улавливающими. — Том посмотрел Йону прямо в глаза. — Лука, как мог, пытался все это сдерживать, и долгое время это ему действительно удавалось, несмотря на то что возникли обособленные группировки вещающих и улавливающих, твердивших о необходимости раздела Общества.

— Кортманн? — вставил Йон.

— Да, со стороны вещающих, — подтвердил Том. — Кортманн был весьма амбициозен, однако до тех пор, пока у руля находился Лука, Общество библиофилов все же оставалось единым, несмотря ни на какие волнения. — Он вновь умолк и принялся разглядывать собственные ладони.

— И что же потом? — с нетерпением сказал Йон.

— Потом… потом убили твою мать, — тихо ответил Том.

В глубине души Йон чувствовал, что рано или поздно слова эти должны были прозвучать. Такая мысль прочно обосновалась в его подсознании сразу после предположений, высказанных по поводу причин самоубийства Ли. Тем не менее до сих пор ему удавалось гнать ее от себя, поэтому сухая констатация Томом причины смерти Марианны подействовала на него подобно неожиданному удару в грудь. Йону вдруг перестало хватать воздуха, он сгорбился и сосредоточился на том, чтобы попытаться восстановить дыхание. Тем не менее он все же почувствовал, как неподвижно сидевшая до тех пор рядом Катерина пошевелилась, и сразу же вслед за этим ощутил ее руку на своем плече. Сделав над собой усилие, он кивнул в знак того, что с ним все в порядке.

— Разумеется, Лука был раздавлен, — продолжал Том. — В том, что произошло, он винил только себя, как будто это он столкнул ее с шестого этажа. Естественно, он понимал, что в физическом плане никакого отношения к этому не имеет, однако в то же время был убежден, что убийство Марианны спровоцировали поиски им Теневой организации. Мысли об этом не давали ему покоя, а заглушить их он был не в силах. В результате он предпочел отойти от всего. И он ушел из Общества библиофилов, отказался от семейных уз, да и вообще от жизни вне стен «Libri di Luca». Букинистическая лавка стала для него единственным убежищем, спасавшим его в часы бодрствования от мрачных мыслей.

— Благодарю, — сухо сказал Йон. — Все это я прекрасно помню и без тебя.

— Отказ от тебя был продиктован только стремлением тебя защитить, — стараясь быть как можно более убедительным, заметил Том. — Твой отец понял, что они решили открыть охоту не на него самого, а на тех, кого он больше всего любит. То есть на Марианну и тебя. После того как Лука потерял жену, он попытался сделать все, чтобы уберечь сына, пусть даже это означало, что он больше никогда не сможет тебя увидеть.

Йон с новой силой ощутил отступившую было тошноту. Он вслушивался в то, что говорил Том Нёрресков, механически воспринимал значение его слов, безуспешно стараясь проникнуться их смыслом. Вполне вероятно, что в том положении, в котором тогда оказался Лука, в поступках его действительно была определенная логика. Однако, когда Йон сравнивал его поведение с собственными воспоминаниями об этом периоде времени, целостность картины моментально рушилась. После стольких лет уверенности, что родители знать тебя не хотят, казалось просто неправдоподобным услышать, будто они ради тебя фактически пожертвовали собой.

— Почему же он никогда об этом не рассказывал?

— Боялся. Он никогда и ни с кем не решался говорить на эту тему. Опасаясь, что в Общество могли проникнуть предатели, он не обращался за помощью и к друзьям. После смерти Марианны он даже меня довольно долго не навещал. Куда ему со всем этим было податься?

— А Иверсен? — спросила Катерина. — Он разве не мог чем-то помочь?

— Он и помог, — ответил Том. — Даже в большей степени, чем сам думает. Он стал для него истинной опорой, другом, компаньоном по книготорговому бизнесу. Он следил за тем, чтобы Лука нормально питался, а также старался держать его в курсе происходившего в Обществе библиофилов. Вскоре после ухода Луки произошел раскол между вещающими и улавливающими, и это явно возымело эффект. Упомянутые мною события прекратились или же, по крайней мере, стали значительно менее явными для тех, кто не знал, что именно следует искать. Крыло вещающих возглавил Кортманн, улавливающими стала управлять Клара. Все вздохнули с облегчением, и установилась чуть ли не идиллия.