– Когда они объявят? – спросила Мануэла.
До этого она с придыханием сообщила Верити, что платье на ней – диоровское, из осенней коллекции прет-а-порте, стилист Кейтлин ей выбрала. В этом платье Мануэла выглядела гостьей ровно того приема, который вообразила. Они стояли футах в двадцати от небольшой эстрады из лесов и фанеры, задрапированной тем же, из чего Кейтлин соорудила свои устремленные ввысь белые паруса, похожие на ее архитектурные проекты, только еще более головокружительно-эфемерные, ведь им не надо было себя поддерживать.
Джо-Эдди, услышав, глянул на Верити и улыбнулся. На нем был пыльный черный костюм из стенного шкафа. Верити думала, что костюм сохранился еще со времен «Факоидов», и удивилась, что он сидит на Джо-Эдди так хорошо. Модифицированные корейские очки дополненной реальности придавали ему карнавальный вид, только бус не хватало[51].
– Похоже, начинаем, – сказал он.
Стетс под аплодисменты поднимался на эстраду. Брюки скрывали ортез, но хромал он по-прежнему заметно. Стетс вышел на середину и машинально пригладил взъерошенные волосы, сорвав новые аплодисменты, лишь немного уступающие первым. Он поглядел на зрителей и улыбнулся:
– Здесь собрались те, кого мы с Кейтлин близко знаем лично. Мы пригласили вас стать свидетелями того, что считаем поистине историческим событием.
– Вау, – сказала Мануэла. – Не слишком он хватил?
– Учитывая, где мы с вами живем и чем занимаемся, – продолжал Стетс, – вы наверняка не в первый раз слышите такие слова. Люди объявляют о некой инновации, о том, что, по их мнению, станет серьезным прорывом, но пока находится лишь в проекте. Сегодня не тот случай.
– Беременность – это инновация? – Мануэла покосилась на Верити.
– Сегодня я представлю нечто совершенно новое, в корне меняющее жизнь, однако уже существующее. Ее зовут Юнис.
– Как они могут уже знать пол? – удивилась Мануэла.
– Вряд ли она беременна, – сказала Верити.
Через толпу к ним пробивались Кэти Фан, Диксон, Грим Тим и Севрин.
– Тогда это что-то очень странное, – сказала Мануэла.
– Очень, – согласилась Верити.
Они с Кэти Фан обнялись.
– Юнис, – говорил Стетс, – ни на кого не похожа, но в каком-то смысле она такая же, как все. Вот она.
Мануэла широко открыла глаза:
– Это про нее вы все время говорили?
Позади Стетса белая ткань скользнула с киноэкрана, и всем предстала аватара Юнис – может быть, чуть помладше, чем Верити ее запомнила.