«Кто бы тогда умер?»
«Скорее всего, я».
Соврала. Соврала. Соврала.
Соврала, искренне глядя в глаза. Обманула, но так было нужно, Рус не должен знать, что, не окажись Кимуры, смерть выбрала бы другую цель, но только не ее. Соврала. Рус не принимает и никогда не примет такую арифметику, никогда не станет играть жизнями. Рус хороший. А у Патриции есть цель.
Это был ее выбор. С самого начала был ее выбор. Но Кимура любил, а потому пошел, а пойдя — заслонил собой. Все правильно, счета закрыты, ни у кого нет претензий, она получила то, что хотела, Джезе жив, его спасла чужая кровь.
«Пэт не виновата! — Матильда поцеловала Кимуру в лоб. — Пэт не виновата».
Рус уселся рядом с мертвым другом, взял его холодную руку, опустил голову и очень-очень тихо произнес: «Я знаю».
Поймет ли? Примет ли? Простит? Пэт не знала. Зато поняла, что не должна сдерживаться, а потому села рядом и долго рыдала, закрыв лицо ладонями. А Рус… а Рус через некоторое время обнял ее и прижал к себе.
Коммуникатор пискнул, сообщая о приходе очередного пакета сообщений. Пэт просмотрела их, тяжело вздохнула, нажала кнопку «удалить все», взяла поднос с чаем и отправилась в кабинет отца.
Поговорить?
Да, наверное, нужно.
Просто поговорить, потому что Кирилл — единственный на Земле человек, с которым Пэт позволяла себе быть откровенной. Заставила себя быть откровенной с тех пор, как поняла, что Деда нет и больше не будет, а держать все в себе трудно, почти невозможно. Заставила и получила в ответ не меньшую открытость. Увидела, что у Кирилла нет от нее тайн, испытала чувство благодарности и… И, наверное, сделала первый шаг на своем пути.
— Чай.
— Спасибо. — Грязнов захлопнул книгу и вытащил из кармана позолоченную коробочку. — Я не слышал, когда ты вернулась.
— Минут двадцать назад.
— Значит, увлекся… Как прошел день?
— Неплохо.
— Развлекалась?
— В основном.
— Слышала о покушении на Джезе?