– Продолжай, – сказал президент.
– До того как меня спасли, было еще три посадки. Это я знаю совершенно точно.
Старик ошеломленно уставился на меня:
– Ты уверен, сынок? Я полагал, мы выжали тебя досуха.
– Конечно уверен.
– Тогда почему раньше не сказал?
– Просто я до сих пор об этом не думал. – Я попытался объяснить им, каково это – быть под контролем, когда знаешь, что происходит, но ощущения как во сне, где все важно и в то же время не важно. От этих воспоминаний мне даже не по себе стало.
Я, вообще-то, не из слабонервных, но рабство у титанцев бесследно не проходит. Старик положил мне руку на плечо и сказал:
– Успокойся, сынок.
Президент тоже сказал что-то успокаивающее и одобрительно улыбнулся. Эффект присутствия в стерео не может этого передать – наш президент действительно способен ободрить одной улыбкой.
– Главный вопрос в том, где они приземлились. Может быть, мы сумеем захватить корабль, – сказал Рекстон.
– Сомневаюсь. При первой посадке они замели следы буквально в считаные часы, – ответил Старик и задумчиво добавил: – Если это была первая посадка.
Я подошел к карте и попытался хоть что-то вспомнить. Затем указал на Новый Орлеан.
– Один, я почти уверен, сел здесь, – сказал я, продолжая есть карту глазами. – А про два других не знаю. Но знаю, что они были.
– Что насчет этого района? – спросил Рекстон, указав на Восточное побережье.
– Я не знаю, не знаю.
Старик указал на второе красное пятно на Восточном побережье:
– Нам известно, что это вторичное заражение.
Он любезно не упомянул, что источником инфекции здесь послужил я.
– Вы что, не можете вспомнить? – раздраженно сказал Мартинес. – Думайте, молодой человек, думайте!