Ларсен поднял тело Одесты. Остановил свой долгий, угрожающий взгляд на каждом из нас. Потом медленно направился к базе. Он шел слегка согнув широкую спину, в походке его угадывалась давно накопившаяся усталость. Мы последовали за ним.
— Такие пятна я видел и раньше, — голос Вернье звучал так тихо, что я скорее угадал, чем услышал его слова.
— Где? — спросил я.
Он задержал меня, пропустив других вперед.
— Там же, — ответил он и уточнил немного погодя: — У нее на висках.
— Когда?
— Недели две назад. Или, другими словами, через три дня после убийства Фаулера и Штейна.
— Как ты думаешь, откуда они?
— Не знаю. — Вернье скорчил гримасу, цель которой была опровергнуть его ответ. — Не знаю, но может быть, ты узнаешь? А я только отмечу тот факт, что Одеста всячески старалась их скрыть.
— А как ты их увидел?
— Однажды она упала в обморок. И когда я приводил ее в чувство…
— А от чего был обморок?
— И этого не знаю. Сейчас не знаю. Но тогда мне казалось, что от истощения. У нас тут всегда есть причины не чувствовать себя слишком бодро.
— А что она сказала, когда пришла в себя?
— Ничего. Я — тоже. А и теперь вообще не скажу ничего. Этот инцидент будет известен только тебе.
— Почему?
— Что… Неужели не догадываешься?
— Нет.
— Все очень примитивно, комиссар. Просто я боюсь навлечь на себя некоторые «флексорные» неприятности. Все-таки один из тех троих, — Вернье кивнул в сторону идущих впереди нас Ларсена, Элии и Рендела, — один из них, может быть, и есть убийца… Или ты другого мнения? — он лукаво посмотрел на меня своими темными проницательными глазами, подхватил под руку и доверительно прошептал:
— Да и я другого мнения. С начала до конца!