Вторжение по сценарию,

22
18
20
22
24
26
28
30

– У вашего сына небольшой порок сердца. Такое случается достаточно часто. Не вдаваясь в физиологические подробности, можно сказать, что его сердце работает не на полную мощность, и, в результате, в кровь поступает недостаточное количество кислорода. Вот от этого кожа мальчика и выглядит слегка синеватой.

Выслушав тираду доктора, миссис Смит перевела взгляд на маленького Харолда, уже сосавшего палец, и решительно пресекла это невинное занятие.

Через секунду малыш, не менее решительно, снова засунул палец в рот.

– А я думала, это мне кажется из-за освещения, – сказала миссис Смит. Он что, умрет?

– Что вы, конечно нет, – поспешил заверить ее доктор. – А кожа уже через несколько недель может побелеть.

– Какой позор! Впрочем, этот цвет подходит к его глазам.

– Новорожденные все голубоглазые, так что не особенно рассчитывайте, миссис Смит, что они останутся у Харри такими синими навсегда.

– У Харолда. Харри, по-моему, звучит немного... простецки. Вы не находите, доктор?

– Гм, пожалуй, да, миссис Смит. Так вот, как я уже говорил, у вашего сына есть нарушения сердечной деятельности. Не сомневаюсь, он вырастет отличным мальчиком, только, прошу вас, не требуйте от него слишком многого.

Возможно, он будет вяловат, и может отставать в развитии от своих сверстников. Но со временем все выправится.

– Доктор, я не допущу, чтобы мой сын вырос бездельником, – твердо сказала миссис Смит. Ей снова пришлось вытаскивать у него изо рта палец, но, как только мать отвернулась, Харолд принялся за палец на другой руке. Перед вами наследник одного из самых крупных издателей журналов в нашей стране. Как только мальчик достигнет совершеннолетия, он должен быть в состоянии принять управление делами в свои руки, как это всегда было заведено у Смитов. – Что ж, работа издателя не требует чрезмерного напряжения, – задумчиво проговорил доктор. – Надеюсь, у Харолда все будет в порядке.

Он похлопал миссис Смит по костлявому колену, от каковой фамильярности эту матрону едва не передернуло, хотя из вежливости она и не показала виду, и отправился восвояси, мысленно благодаря судьбу за то, что ему не пришлось родиться таким же, как Харолд У. Смит.

Раздавшийся у него за спиной легкий шлепок заставил доктора вздрогнуть – миссис Смит снова застала Харолда за сосанием пальца.

Уже через несколько дней глаза Харолда Смита поблекли и стали серыми, но кожа все еще оставалась синеватой. Наконец, когда мальчику шел уже второй год, в результате ежедневных упражнений, на которых настаивала его родительница, кожа Харолда приобрела более естественный оттенок. То есть, по сравнению с тем, что было. Миссис Смит была так довольна его мертвенно-бледным цветом лица, что не пускала сына на улицу, дабы ее старания не пропали даром.

Харолд Смит, вопреки семейной традиции, так никогда и не занялся издательским делом. Началась Вторая Мировая война, и его призвали в армию.

Начальство сразу отметило способность Смита к отстраненному, беспристрастному анализу, и вскоре он попал в Управление Стратегической Разведки, работавшее на европейском театре военных действий. Когда война закончилась, Смит перешел в только что созданное Центральное Разведывательное Управление, где и проработал все шестидесятые, занимая неприметную должность в канцелярии, пока тогдашний молодой президент не основал КЮРЕ, всего за несколько месяцев до того, как погиб от руки наемного убийцы.

Созданная первоначально для эффективной, не ограничивающейся рамками конституции борьбы с преступностью, за двадцать с лишним лет своего существования КЮРЕ превратилась в секретную службу, защищающую Америку от любой, внутренней или внешней угрозы. Имея в своем распоряжении неограниченные финансовые и технические возможности, Смит занимал пост первого, и пока единственного руководителя организации. Вот уже много лет он управлял своим детищем из невзрачного офиса в санатории «Фолкрофт», который являлся одновременно прикрытием и мозговым центром всей КЮРЕ.

В его кабинете стояли все те же стол и кожаное кресло, что и двадцать лет назад. Один президент сменял на своем посту другого, суперкомпьютеры, надежно спрятанные в подвале здания, несколько раз заменяли на более мощные, однако Смит, казалось, так и сидел все это время у себя в комнате, словно набальзамированная и привинченная к креслу мумия.

Если бы в руководителе КЮРЕ можно было заподозрить хоть какой-то интерес к веяниям моды, то сторонний наблюдатель вполне мог подумать, что Смит специально подобрал себе серый костюм-тройку под цвет волос и глаз. На самом же деле, он был по своей природе бесцветной и прозаической личностью, и носил серое, потому что считал, что этот цвет подходит к его характеру, каким бы тот ни был.

Тем не менее, кое-что в его облике все же поменялось. С годами юношеская бледность исчезла, и, поскольку болезнь сердца постепенно обострялась, теперь кожа Смита выглядела, как будто ее слегка натерли графитным порошком.