А что касается девочки Светы...
У Станислава Сергеевича многодетные семьи вызывали брезгливость. Ему безразличны были голодные и оборванные дети, чьи родители пропивали свои квартиры. Их скупали агенты по недвижимости, многочисленные риэлторские фирмы, работающие на лидера «киевлян». Еще год-два – и родители Светы совершат последнюю в их жизни сделку. В лучшем случае, купят мазанку в деревне и переедут туда. В худшем, останутся в городе. И та же Света станет проституткой на пригородном автовокзале.
Он представил себе и другую ситуацию. Ладно, пожалели девчонку, «дауна» придушили в подъезде – в него даже не обязательно стрелять, лишний шум.
Что получится? Судья при таком раскладе вроде бы и наказана, но остается в какой-то степени героиней.
Больше того, она может попытаться связать этот факт с недавней угрозой от лидера «киевлян». А вот план, разработанный Мигуновым, поможет совершенно растоптать судью.
Потом Курлычкин обязательно встретится с Ширяевой и посмотрит ей в глаза. К тому времени она будет совершенно разбитой, с опухшим от спиртного лицом и поблекшими глазами. Успеть бы встретиться, чем черт не шутит, она запросто может наложить на себя руки.
К вечеру Курлычкин вызвал к себе Мигунова и отдал короткое распоряжение:
– Действуй.
24
Ровно в 16.20, как по команде, пенсионеры встали с лавочек и направились по домам. Маленькая высохшая старушка позвала Ширяева:
– Илья!
Отряхивая руки от песка, паренек, косолапя, направился к подъезду. Вслед за ним поспешила девочка, поправляя на ходу расстегнувшуюся сережку. Она не пропустила ни одной серии «Селесты». А еще она догадывалась, что Илья смотрит сериалы только потому, что они нравятся ей.
Илья знал, что у Светы дома нет телевизора, но не мог этого представить: ведь у него-то есть! Он знает, как его включать и выключать, прибавлять звук.
У пожилой соседки тоже был телевизор, она накрывала его кружевной салфеткой. Илье понравилось, он нашел в шкафу старый тюль, долго складывал, расстелив на полу, чтобы получилось ровно, и накрыл телевизор.
Илья уже взрослый, самостоятельный. Раньше с ним почти всегда сидела бабушка, но она умерла.
А мама весь день проводит на работе, зарабатывает деньги, на которые можно купить что-нибудь: кефир или новую рубашку. Он уже знает, как надо покупать, он вместе с мамой ходил в магазин. Она дала ему бумажную деньгу и сказала, чтобы он отдал ее продавщице. «Ну, отдай тете денежку». Илья быстро протянул руку и разжал пальцы. Как только улыбающаяся продавщица взяла деньги, он отдернул руку и спрятал ее за спину. Потом мама сказала, чтобы он взял какую-то сдачу. Сдача оказалась... деньгами, только круглыми. Теперь он знает, как на самом деле называются монеты: сдача.
Теперь с ним никто не сидит, присматривают соседки. Илья умеет открывать замок на двери и запираться изнутри. Горячее он ест только два раза в день – утром и вечером, когда мама дома, а в остальное время все холодное, не очень вкусное. Мама-то думает, что он ест без нее всего один раз, а он наведывается домой... четыре раза, чтобы украдкой съесть чего-нибудь. Он хитрый, умеет считать до четырех; самый большой палец, пятый, ему никак не удается посчитать. Он-то знает, что тот пятый, но... никак голова не может сообразить, что пять – тоже цифра.
Вроде легко, а на деле никак не получается. Ничего, скоро он сосчитает и большой палец. Мама, наверное, не знает, что Света сказала ему: пять и пять – будет десять.
Света обогнала Илью и поджидала его у порога квартиры.
– Быстрее, Илья! Сейчас кино начнется. Дай, я сама открою.