Оружие без предохранителя

22
18
20
22
24
26
28
30

Новелла был абсолютно спокоен. Он подумал о том, что они друг друга стоят. То есть он и этот пацан, который всего четыре года тому назад околачивался на вокзалах, и плакать по нему могли только его блохи. Нет, у него не было взгляда победителя. У него был дерзкий взгляд непокорного раба, человека, рожденного свободным. Он и стал таковым. Точнее, почувствовал себя независимым, радовался жизни, пользовался мобильным телефоном, банкоматом, принимал душ в собственной квартире. Только он не знал, что в его голове код, способный разрушить счастье – именно счастье этого молодого человека. Новелла не мог себе представить, что такое рухнувший замок. Одна фраза, и он увидит, как осыпается песок к ногам этого непокорного раба. И как тут не ощутить себя в душе творцом?

Самому Михею эта сцена напомнила встречу с людьми (ему запомнилась такая деталь, как значки на лацканах, означающие принадлежность к какой-то партии), которые предложили ему деньги за «пустяк»: переодеться в одежду девочки и быть таковой пару вечеров. В отличие от приятелей, Михей еще не опустился до уровня проститутки. Этим голубомордым понравилась «его мордашка», но больше – «его фигурка». Они даже перешагнули через то, что им придется отмывать его в бане. А может быть, это было частью их плана по переодеванию мальчика в платье девочки. «А мне не придется надевать бант?» – задал он вопрос. Господи! Они клятвенно заверили его, что нет – никаких «глупых бантов». «Жалко, – ответил Михей. – Бант – это мое непременное условие». Он убежал и неделю не появлялся на вокзале. Вот и итальяшка с негром напомнили ему пару «голубых воротничков».

– Погоди, не стреляй, мне нужно сказать тебе пару слов, – остановил его Сонни. – Может, они тебя задержат.

– Говорите.

– Ты считаешь себя умным человеком? – И Сонни без паузы, лишь судорожно сглотнув, продолжил: – Если ты такой умный, почему ты мертвый?

Михей открыл было рот, чтобы достойно ответить на эту «голливудскую глупость», но вот его рот искривился. Что-то мешало губам произнести эти «достойные слова». Он один в один походил на Робокопа, на пути которого стала засекреченная в его человеческом мозгу директива. Пистолет выпал из его рук.

Новелла, наблюдая за ломкой Михея, подошел к нему вплотную, заглянул в его безумные, широко распахнутые глаза, взял его пальцами за подбородок и повторил:

– Если ты такой умный...

– Прекратить! – внезапно взбунтовался Филипп Берч. – Ни единого, мать твою, слова!.. Прекратить! – понизил он голос до грозного шипенья.

Он в свою очередь подошел к Михею близко, оттерев плечом Новеллу, взял его за руку, чтобы проверить пульс. Три, четыре секунды, и Берч покачал головой. Частота пульса Михея подбиралась к двумстам ударам в минуту.

Бледность накатила на Михея не вдруг; словно открылись жалюзи в темной комнате, и лунный мертвенный свет упал на его лицо.

Берч вовремя подхватил его под руки. К нему на помощь подоспел Новелла; усаживали они на стул, казалось, мертвого человека.

– Яд, – прохрипел Сонни, тоже бледнея.

– Что? – переспросил Берч, поднимая на него глаза.

– Мне почудилось. Он раздавил зубами. Ампулу с ядом, – в несколько приемов выговорил Новелла.

Он привел удачное сравнение. Берч бросил под нос невнятное «А что...» и едва удержался от проверки, почувствовав себя дантистом.

Была ампула, признал он. Только не во рту, а в голове этого парня. Он раздавил ее, и содержимое едва его не убило. Он вмиг превратился в раба. Память швырнула его в прошлое, показала людей, которые запечатали его дух в бутылку и снабдили всем, что к ней полагалось: кандалы, означающие полное повиновение тем, кто сорвет сургуч с этой бутылки.

Для Берча это стало моментом истины. Настолько важным и волнующим, что он затмил собой другой момент, когда частицы вещества из трех созвездий неожиданно стали слетаться навстречу друг другу и слились в пульсирующее галактическое тело...

Еще предстояла аналогичная работа с Дикаркой, а пока Берч и Новелла наблюдали за появлением на свет второго универсального солдата. Робокопа. Даже в директивах просматривались очевидные сходства: беспрекословно выполнять приказы работодателя. Того, кто отдаст приказ. Только теперь стала ясна мысль начальника «Инкубатора».

Берч был прав. Михей действительно с головой окунулся в прошлое, где реальными были и образы...