— Я вижу, вы уже начали вникать в суть проблемы, — продолжая сиять, Джордж бесцеремонно завалился в свободное кресло и расстегнул верхнюю пуговицу пиджака. — Это хорошо, но не самое главное.
— Что вы имеете в виду? — не понял штабист Шейн.
— Прежде чем начать разработку серьезной боевой операции, необходимо провести учения. Продемонстрировать боевые возможности местной армии.
— Но мы сами еще не видели ни одного подразделения, — возразил генерал Каплан; белобрысый союзник ему нравился все меньше и меньше.
— Еще увидите, — Мэйн забросил ногу на ногу, — но не это главное.
— А что же главное? — Абрахам Шейн бросил на стол толстый маркер.
— Учения должны быть проведены в самом что ни на есть ударном темпе. Много боевой различной техники, много взрывов. И все это в движении, эдакий экшн, как говорится, «буря и натиск».
Лозунг немецко-фашистских генералов времен Второй мировой войны покоробил израильтян, хотя они и не подали виду. Только отставной штабист, поджав губы, холодно произнес:
— Мы не особо большие мастера устраивать шоу; может, вам лучше пригласить специалистов по спецэффектам из вашей «фабрики грез»?
— Нет, — лучезарная улыбка на лице Джорджа Мэйна погасла, будто кто-то невидимый щелкнул тумблером. — Здешний покровитель — человек весьма своеобразный. Из-за проблем с головой дорога на военную службу была не то что закрыта, забетонирована. Тем не менее, встав во главе государства, он вспомнил свои детские фантазии и вновь решил стать величайшим полководцем, хотя бы в пределах своей страны…
То, что говорил союзник, для обоих генералов не было новостью. Отправляясь в командировку на Кавказ, они изучили великое множество материалов, в том числе и то, что касалось здешнего главного революционера. Там же находилась информация о том, что несколько лет назад президент обследовался у лучших западных светил психиатрии, которые поставили общий диагноз «вялотекущая шизофрения».
— Если мы по вашему совету поставим шоу, — продолжал полковник Мэйн, — то никто не сможет исключить возможность утечки информации и произойдет очередной политический ляп. Что сейчас никому не нужно. Поэтому план учений и их осуществление должны проводить военные. Ну а если для эффективности где-то будет заложено больше взрывчатки или мишени упадут даже без попаданий, это сущие мелочи, на которые никто не обратит внимания. Завтра вас отправят в войска с инспекцией, подберете то, что потребуется. Но хотелось бы, чтобы к вечеру был готов хотя бы сюжет будущих маневров, главная задача которых — широкомасштабная наступательная операция. Как вы считаете, господа, это возможно?
— Вполне, — без раздумья ответил отставной штабист, уже сообразив, кто им оплачивает эту заграничную командировку. А потому американский полковник для них был главнее, чем даже местный главнокомандующий.
— В таком случае разрешите откланяться, — Джордж Мэйн легко поднялся и, не удостоив израильтян рукопожатием, вышел из кабинета. Многометровые стены, выдолбленные в горной толще бункера генерального штаба, давили всей массой на психику американца. Еще в детстве ему довелось побывать с классом на экскурсии в снятой с вооружения ракетной шахте. Тогда он впервые испытал жуткий приступ клаустрофобии.
Выйдя на поверхность, Джордж Мэйн прошел мимо одетых в натовский камуфляж часовых, вооруженных штурмовыми карабинами G-36. Охранники заученно вытянулись по стойке «смирно», пожирая заморского эмиссара взглядами голодных псов, учуявших копченый окорок.
Из внедорожника «Мерседес» выбрался водитель-кавказец в черном костюме, из-под расстегнутого пиджака выпирал шарообразный живот, растягивающий рубашку.
Телохранитель с неожиданным проворством подскочил к задней дверце, дождавшись, когда полковник заберется вовнутрь, аккуратно прикрыл, а сам, переваливаясь по-бульдожьи, втиснулся между сиденьем и рулем.
В боковом кармане завибрировала трубка мобильного телефона, Джордж поспешно ответил:
— Слушаю.
— Сэр, это дежурный оператор посольства, — донеслось из динамика. — Мне приказано вам передать — команда «Фокс Чарли» прибыла в порт Поти. Выгрузка состоится вечером.