– Следы газа должны были остаться на креслах, в гробу… извините. – Алимов уселся напротив хозяина и расстегнул пуговицу пиджака. – Сам по себе взрыв был небольшой силы. По предварительным оценкам, до килограмма в тротиловом эквиваленте.
Возникла пауза. Искусственная, был твердо уверен Курбатов. И исправился более точно: мхатовская.
– Специалисты обнаружили еще одну вещь, поначалу показавшуюся им странной, – продолжил Алимов. – Они нашли следы цезия.
– Цезия? – Курбатов насторожился. – Взрывоопасный элемент?
– Да, – кивнул следователь. – И отличается уникальными реакциями. На воздухе он воспламеняется, в воде взрывается. Специалисты дали мне формулу взрыва.
Он открыл кейс и вынул листок бумаги, на котором было написано:
2Cs + 2H2O = 2CsOH + H2.
– Оборудование в самолете содержит цезий? – поинтересовался Курбатов, ознакомившись с коротким документом.
– Электроды из цезия, помещенные в жидкий азот, электровакуумные приборы и вакуумные насосы, – перечислил Алимов. – Но эти приборы, за исключением дисплея с электронно-лучевой трубкой, почти не пострадали.
– То есть специалисты нашли слишком много цезия?
– Его следов.
Курбатов подался вперед:
– Я правильно понял: следов цезия? Или следов его воздействия.
– Более точно пока сказать нельзя.
Курбатов принял прежнее положение и в упор посмотрел на Алимова:
– Ты пришел ко мне по старой дружбе?
– Насколько я помню, дружбы между нами не было. В ту пору мне было двадцать с небольшим, вам пятьдесят. В нашем ведомстве грядут крутые изменения. В отделе кадров мне сказали по секрету о моем новом назначении – с понижением, – добавил Алимов.
– В Минюст?
Алимов молча кивнул.
– У меня стаж работы в прокуратуре семнадцать лет. Но, кроме геморроя и хронического насморка, ничего другого я не заработал.