– Только честно, Макс. Шутки кончились. Я никуда не уйду, пока не узнаю все.
Макс шмыгнул носом и сел поудобнее:
– Конечно. Но у меня были определенные причины не рассказывать тебе все. Для начала, ты бы мне не поверил, как не поверила бедная Сьюзан Уайт. Я пытался ей все объяснить. И ты правильно понял, что с ней случилось, – Макс вздрогнул. – Я видел потолок над ее кроватью. Боже мой…
– О господи!
Макс прижал платок к глазам, как будто пытаясь стереть видение:
– Она умерла от одного вида ночного гостя. Ее бедная дочь решила, что это пятно от воды, трубы протекли. Представляешь, что она подумала бы обо мне, если бы я пытался объяснить, почему ее мать умерла от страха? Кто вообще может мне поверить? Любой посчитает сумасшедшим. Я не могу обратиться ни в полицию, ни даже в церковь. Ты видел достаточно, чтобы это понять.
– Ты все знал и подверг нас опасности…
– Кайл! Я не знал. Я сам понял только в процессе.
– Не ври мне.
– Думай как хочешь, – Кайлу вдруг показалось, что Макс устал не меньше него. Он потянулся к бренди, тяжело дыша. – Да, я не рассказал тебе о некоторых фактах, которые знал, но лишь потому что они были невероятными. Я не думал, что дойдет до такого. Что она… что она, в принципе, сможет все это сделать.
– Да кто? О чем ты?
– Нас убивают, потому что мы совершили самое страшное преступление против нее. Бросили ее. Это ее месть.
– Макс, ты говоришь о сестре Катерине? Она умерла в семьдесят пятом году.
Соломон не счел это замечание достойным внимания и продолжил говорить будто бы сам себе:
– Если ты совершил ужасное преступление, то постараешься уничтожить улики. Так поступают тираны. Всегда поступали.
– Да о чем ты?
Макс посмотрел на Кайла, как старый мудрец на молодого идиота:
– Это больше не должно тебя волновать.
– Что?
– Выслушай меня, пожалуйста. Я прошу об одном, последнем одолжении. Я могу только надеяться, что с тобой и Дэном все будет… хорошо. Я полагал, что только те, кто был связан с нею в Храме, могут погибнуть таким неприятным образом. Но когда я поручил тебе съемку фильма, то навел их и на тебя. Я должен был все понять раньше.