— И все-таки пойдет на юг, поскольку на севере ему придется туго из-за северо-восточного муссона.
— А потом возьмет курс на восток, — возразил я в запальчивости.
— На восток? Не думаю. Он должен идти на северо-восток, в каковом направлении, вне всякого сомнения, находится его гнездо.
— Вы забываете о муссоне, сэр, который будет дуть ему прямо в лицо. Он пойдет на восток, а потом сделает левый поворот на север.
— Very well[59], Чарли, я вижу, что в морских вопросах вы не абсолютнейший профан.
— Вы думаете? В таком случае мой совет — не уходить далеко на запад, сократить отрыв, поскольку мы идем прямо к Галле, который он обойдет стороной; далее надо пройти прямо на мыс Сандер-Хед, затем на Тангаллу и Хамбантоту и ждать у восьмидесятого градуса.
— Вы — светлая голова, Чарли! Я начинаю подумывать о том, что в вас таятся очень хорошие задатки морского офицера. Вы абсолютно правы, и я не премину последовать вашему совету. Идемте!
Мы прошли на ют, где Том стоял в рубке за штурвалом.
— Курс ост-зюйд-ост, Том!
— Well, сэр; но это же означает, что мы идем прямиком на Галле!
— Не прямиком, а лишь рядом. Как обстоят дела с «Долговязой Харриет», Том?
— Как они должны обстоять, сэр? — в свою очередь, спросил тот. — Полностью вычищена, впрочем, можете проверить сами, — указал он на сверкающий ствол корабельной пушки, укрепленной на кормовой палубе. — Но что значат блеск и чистота, когда нет настоящей работы? Если в ближайшее же время не представится возможность дать ядру потанцевать, я не поставлю и пенни за последующие выстрелы из Харриет; она могла заржаветь!
— Твоему горю можно помочь, мой мальчик! Заряди-ка ее, но холостым!
— Вы серьезно, сэр?
— Абсолютно! — кивнул Раффли.
Штурман закрепил руль и поспешил к своей пушке.
Стоило видеть, с какой радостью он загонял снаряд и какая счастливая улыбка озарила его лицо.
— Ожидается бой? — меж тем спросил он.
— Возможно!
— Блестяще, сэр! Я думаю, не может и речи быть о каких-то выстрелах, когда начнет говорить моя Харриет.