Гиви и Шендерович

22
18
20
22
24
26
28
30

— За кого? За царей Шемхазайских? Будь ты скрытый царь, за тебя хоть какой выкуп можно потребовать…

— Может, и не за царей… признайся, о, друг мой загадочный, откуда язык знаешь? Может, ты знаменитый, широко известный шпион? Шпион, да?

— Нет, Миша. Какой я шпион? Я бухгалтер.

— Советник экономический, — со знанием дела произнес Шендерович.

— Да нет, же говорю…

— Эх, брат Гиви, недооценил я тебя! Вон как оно все обернулось! Поймали нас, разоблачили! Что ты тут делал? Нефть искал?

— Миша, мы ж с тобой вместе приехали…

— Вместе-вместе… все у них секреты, все секреты… Повезут нас завтра — куда, зачем? Опять на верблюда лезть?

— Опять, Миша.

— Ладно, — покорился Шендерович неизбежному, — тогда я посплю. Ох, чует мое сердце, поднимут нас с утра пораньше. Эх, да на верблюдах, да по рассветному холодку! Эй, залетные! И куда ты меня так неудачно пристроил, брат Гиви? Это ж дикие люди! Безжалостные! Ты видел, какие у них кинжалы? Ты видел, как они мясо режут? Впрочем, — он вздохнул, — Зато не жмотятся, не то, что эти… пердубы. Тех, пока раскрутишь, употеешь. Ладно, орел пустыни, не журись! Мало ли как оно повернется!

— Ты, Миша, лучше подумал бы, как нам… — начал, было, Гиви, но в ответ услышал тонкий свист, переходящий в рулады мощного храпа. Он горько вздохнул и откинулся на жесткую подушку.

* * *

Верблюды уже стояли перед палаткой, кидая презрительные взгляды в сторону Шендеровича. Один — снежно-белый, в увешанной бубенчиками сбруе, под ало-золотой попоной, увенчанной богато изукрашенным седлом, явно предназначался Предводителю. Его почтительно придерживал разбойник в огромной чалме и с кривым кинжалом за широким кушаком.

— Хороша, да? — спросил Предводитель, превратно истолковав трепет, отобразившийся на лице Гиви, — дочь дочери боевой верблюдицы, копытами которой попирал землю еще мой дед, возвращаясь с добычей из славных набегов. Ал-Багум, ревущая, зовут ее, ибо от ее рева содрогаются скалы, а копыта ее высекают искры…

— Истинно так, о, Попирающий пустыню, — осторожно согласился Гиви, чувствуя, как вновь заныл копчик, потревоженный вчерашней скачкой, — и будь она мужеска полу, звалась бы она, без сомнения, Марид, демон, либо Инфид, добрый среди Маридов, ибо вижу я по ее статям, что доброе это животное, однако ж, и грозное меж тем…

— А ты, вижу я, разбираешься в боевых верблюдах, — одобрительно кивнул Предводитель.

Гиви печально кивнул.

Мрачный массивный верблюд с могучими мохнатыми ногами явно предназначался для незадачливых путешественников. На сей раз сопровождающих было несравнимо меньше, из чего Гиви заключил, что Предводитель рассчитывает обернуться быстро.

— Шевелитесь, о, Источники блага, — Предводитель, наблюдавший за приготовлениями, нетерпеливо притопнул ногой, отчего зазвенело многочисленное вооружение. — Ибо в пустыне нет легких путей, а полдневное солнце свирепо.

— Подумай и рассуди, о, Алчущий добычи, — предпринял еще одну попытку Гиви, — не лучше ль передать нас ООН? Вдесятеро больший выкуп дадут они…

— Не ведаю, кто таков этот ООН, — Предводитель вновь нетерпеливо притопнул, — быть может, ест он на золоте и пьет из серебра, однако же, предложи он в сто раз больше, не поменял бы я своего намерения, — во-первых слово мое крепко и нерушимо, а во-вторых те, кому вы обещаны, ежели нарушу я условия сделки, найдут меня, укройся я хоть я за краем гор Кафа!