Последний вампир. Черная кровь. Красные кости

22
18
20
22
24
26
28
30

— Нет, — бормочет он.

Я на шаг отступаю:

— Попробуй арестовать меня.

— А?

— Арестуй меня. Я призналась, что голыми руками убила женщину, Я знаю такие подробности преступления, которые могут быть известны только убийце. Твоя обязанность как агента ФБР — арестовать меня. Достань пистолет и зачитай мне мои права. Быстро!

Мой сверлящий взгляд устроил короткое замыкание в его мозгу. Но он проявляет стойкость и в самом деле достает пистолет и наводит на меня.

— Ты арестована, — говорит он.

Я выбиваю пистолет. Он падает в воду в ста метрах от нас. Но Джоэл понимает лишь, что пистолета нет. Его ошеломленное лицо бледнеет даже в рубиновом свете заката.

— Вот видишь, — мягко говорю я. — Ты не можешь играть со мной в эти игры. У тебя нет для этого необходимого снаряжения. Твое оружие лежит на дне моря. Поверь мне, Джоэл, доверься мне, иначе; ты окажешься на дне могилы. — Я похлопываю его по плечу и начинаю уходить. — Скоро придет автобус. Остановка у въезда на пирс. Прощай.

Глава шестая

Рей не должен ехать со мной в Лос–Анджелес. Я чувствую это сердцем. Но когда, после заката и его пробуждения, я объясняю ему, что там происходит, он настаивает на том, чтобы поехать со мной. Как он содрогается при мысли о других вампирах! Как его ужас разбивает мне сердце, хотя умом я и разделяю его мнение. Действительно, он все еще воспринимает нас как зло. Но, говорит он, двое сильнее одного, и эта его арифметика имеет смысл. Очень может быть, что в критический момент он понадобится. К тому же я знаю, что, если не возьму его с собой, он проведет еще одну ночь без еды. Не знаю, как много ночей он сможет прожить так. Я могу протянуть без крови шесть месяцев. Если только при этом другие вампиры не бросают в меня ножи.

Спеша добраться до Лос–Анджелеса, мы натощак летим на юг в моем реактивном «Лиэре». Но как только мы приземляемся, я говорю Рею, что прежде всего мы идем на охоту. Он соглашается нехотя, и мне приходится пообещать ему, что мы никому не причиним вреда. Это обещание я тоже даю неохотно. Вскрывая большие вены, я никогда не знаю, какие могут последовать осложнения.

Мы едем на пляж Зума к северу от Малибу. Пляжи всегда были для меня излюбленным местом для поиска жертв. Много туристов из других штатов, бездомных, пьяниц — тех, кого не сразу хватаются. Конечно, сейчас я редко убиваю свои продовольственные пайки — то ли с тех пор, как начала верить в чудеса, то ли полюбив своего неуступчивого графя Дракулу, не знаю, что случилось раньше. Между прочим, однажды я встречалась с реальным Владом Сажателем–на–кол, который стал прототипом графа Дракулы. Это случилось в пятнадцатом веке в Трансильвании во время войны с оттоманскими турками. Забудьте истории о его ужасающих клыках. Ему просто понадобился бы хороший современный дантист. У него были гнилые зубы и жуткий запах изо рта. Он был не вампиром, а просто католическим фанатиком, помешанным на отсечении голов. Он, впрочем, пригласил меня прокатиться в своей карете. Необычных мужчин тянет ко мне.

Мы едем на север по прибрежному шоссе, и я вижу на пляже молодую парочку, которая занимается любовью на спальных мешках. Больше на пляже, по крайней мере в радиусе полукилометра, нет ни души. Для меня они выглядят как хороший ужин, но Рей сомневается. Он всегда сомневается. Клянусь, если бы мы были нормальной парой и ходили в рестораны, ему бы никогда не нравились меню. Будучи вампиром, нельзя привередничать. Правда, можно задаться вопросом: а как насчет болезней крови? Как насчет СПИДа? Это не имеет никакого значения. Ни одна из этих болезней нам не страшна. Наша кровь — это ферментированный черный суп; что бы мы ни высосали, вонзив зубы, она все до последнего перерабатывает и усваивает. Что касается этой парочки, то они выглядят здоровыми и счастливыми, такой тип крови я и предпочитаю. Это верно, что я чувствительна к «жизненным флюидам» тех, кем кормлюсь. Однажды я пила кровь известного рэп–певца — так потом у меня неделю болела голова.

— Что ты имеешь против них? — спрашиваю я Рея, когда мы останавливаемся в сотне метров от них. Они остаются позади и ниже нас, рядом с полосой прибоя. Волны, большие и частые, накатывают на берег.

— Они ненамного старше меня, — говорит он.

— Да? А ты бы предпочел восьмидесятилетних?

— Ты не понимаешь.

— Я прекрасно понимаю. Они напоминают тебе о жизни, которую ты оставил. Но мне нужна кровь. Мне не надо тебе это объяснять. Прошлой ночью мне нанесли две серьезные раны, а потом, когда я вернулась домой, мне еще пришлось кормить тебя.

— Я не просил кормить меня.