Гиблое место

22
18
20
22
24
26
28
30

Никого. Рука невидима.

Вот как. Повторяется история, приключившаяся вчера в каньоне. К нему вновь привязалось существо с необычными психическими способностями. Но если этот дар достался чужаку, не принадлежащему к семье Поллард, значит, это враг, его следует отыскать и уничтожить. Нынче днем Золт уже несколько раз чувствовал, как невидимка робко тянется к нему, но прикоснуться не решается.

Золт вернулся в кресло и стал ждать. Отчего же не подождать, если ему вот-вот снова представится случай встретиться с настоящим врагом?

Прошло несколько минут. И снова легкое, неуверенное прикосновение. И снова рука отдернулась.

Золт ухмыльнулся. Он принялся раскачиваться в кресле, мурлыча под нос одну из любимых песенок матери.

Не зря он вынашивал в душе пламя гнева. Теперь оно пылало все ярче. А когда робкий гость совсем осмелеет, пламя будет полыхать уже в полную силу и испепелит наглеца.

Глава 49

Часы показывали десять минут седьмого. В дверь позвонили. Фелина Карагиозис, конечно же, ничего не услышала, но в каждой комнате по углам замигали красные лампочки. Такой сигнал и глухой заметит.

Фелина вышла в прихожую и выглянула в окошко возле двери. Это пришла соседка Элис Каспер. Фелина сняла цепочку и отперла дверь.

— Салют, мать.

«Прическа у тебя — загляденье», — знаками показала Фелина.

— Че, правда? Я тут зашла подстричься, а парикмахерша говорит: «Вам как — только подровнять или соорудим чего-нибудь помоднее?» Эх, думаю, была не была. Я ведь еще хочу мужикам нравиться, рано мне еще в старухи-то записываться, правда?

Элис стукнуло тридцать пять, она была пятью годами старше Фелины. Вместо неизменных белокурых локонов на голове у нее красовалось что-то более современное. Теперь ей придется тратить на уход за волосами целую уйму денег. И все-таки новая прическа ей очень к лицу.

«Заходи. Выпить хочешь?»

— Еще как. Тем более сейчас. Но мне нельзя: к мужу родичи приехали, придется развлекать. Пока не знаю, то ли в картишки с ними перекинуться, то ли перестрелять к чертовой матери. Посмотрю на их поведение.

Из всех знакомых Фелины только Элис понимала язык глухих — если, конечно, не считать Клинта. Беда в том, что на глухих окружающие, как правило, смотрят косо, хотя никто в этом и не признается. И ничего удивительного, что других подруг, кроме Элис, у Фелины не было. Фелина тяготилась этой дружбой, ее сближало с соседкой лишь то, что сын Элис тоже был глухой от рождения — из-за сына она и выучила язык глухих.

— Я чего зашла-то. Звонил Клинт, просил передать, что задерживается на работе. Вернется часам к восьми. И давно он завел такую моду?

«Им поручили серьезное дело. Приходится работать допоздна».

— Хочет повезти тебя куда-нибудь поужинать. Говорит, денек выдался — обалдеть можно. Небось из-за этого самого дела. Да уж, с мужем-детективом не соскучишься, верно? А он у тебя еще такой ласковый. Везет тебе, мать.

«Да. Ласковый — это верно».