– Хоп, хоп, – бурчал он время от времени. – Сперва ешь, потом шоу!
Расставив по клетке разные миски, он двинулся дальше. Для Ромео и Джульетты здесь был зерновой корм, Флойду предназначались бананы и что-то вроде каши, довольно-таки отвратительной на вид – я предпочел не задумываться о том, что там было намешано. Для О’Нелли приготовили свежую траву и морковку, Пат и Паташон набросились на миски с кусочками мяса, а в мою сторону директор цирка толкнул огромную миску с жареной куриной печенкой.
Ух ты! О’Нелли была права. Хоть этот Балотелли и не отличался особым дружелюбием – по крайней мере, до сих пор он ни разу его не проявлял, – но об угощении своих пернатых и хвостатых артистов он, похоже, умел позаботиться на славу. Для начала я осторожно принюхался к огромной порции. Пахло по-настоящему вкусно! Как будто бабушка готовила. И я наконец хорошенько налег на еду – ведь, если не считать горстки сухого корма утром, я сегодня еще ничего не ел и был совершенно обессилен. Ммм, как вкусно!
Вдруг моя восхитительная трапеза была прервана смущенным покашливанием. Я поднял взгляд и увидел Бартоломео, который с просящим видом бродил вдоль клетки и терся о прутья. Ах да, вспомнил я, есть же еще и он! И, строго говоря, печенка, которую я уминал с уютным чавканьем, вообщето предназначалась ему. Поэтому я решил не жадничать и подтолкнул миску к решетке так, чтобы Бартоломео мог легко достать до нее лапой. Он тут же выудил себе кусочек, и вскоре мы совместными усилиями дружно опустошили миску. В конце концов, еды в ней было столько, что запросто хватило бы и на четырех кошек.
Насытившись, я облизал мордочку и довольно замурлыкал.
– Вас каждый день так вкусно кормят? – спросил я у Бартоломео.
– Кто хорошо работает, должен хорошо есть, так говорит синьор Балотелли, – ответил он.
– Он вроде ничего, этот ваш начальник. Видимо, из тех, у кого за суровой оболочкой кроется доброе сердце, да?
Бартоломео тяжело вздохнул:
– Ну разве что касается корма. Для него нет ничего важнее шоу, все остальное не в счет. И чтобы мы могли хорошо выступать, он и кормит нас как следует. Еда в обмен на работу, понимаешь?
Я кивнул, хотя на самом деле понимал не до конца. Мне-то ведь дают корм просто так, ничего не требуя взамен, и уж тем более никто не ждет от меня, что я вдруг начну выделывать какие-то трюки. Еще чего не хватало!
– Но если мы провалим выступление, настроение Балотелли тут же резко поменяется, – продолжал Бартоломео.
– Ах же святые сардины в масле! – вырвалось у меня в испуге. – И тогда он перестанет вас кормить?
– Хуже, – мрачно произнес Бартоломео.
– Лишит ласки? – продолжил гадать я. – Не будет гладить?
Кот невесело рассмеялся:
– Можно подумать, нас тут вообще когда-нибудь гладили! Разве что иногда перепадет ободрительный шлепок после особенно удачного представления – и только. Пат с Паташоном верно сказали. Если мы перестанем справляться со своими обязанностями, от нас попросту избавятся.
Я судорожно сглотнул и еле слышно просипел:
– Что ты имеешь в виду?
Бартоломео снова вздохнул: