На неведомых тропинках. Шаг в темноту

22
18
20
22
24
26
28
30

Я помогла ей встать и повела к комнате-кладовке.

— Ему там плохо, — всплеснула руками сердобольная бабка.

Так, главное не дать разговору пойти по кругу.

— Я им скажу, и они его заберут.

— Надо скорее!

— Отнесу им письма прямо сейчас. Ложитесь спать. Обещаю, больше вы их не увидите.

Она говорила что-то еще, я отвечала, соглашалась, поддакивала и врала, но добившись своего, Марья Николаевна успокоилась.

Позже я собрала желтые листочки в стопку, зажгла плиту и даже успела поднести первый к огню, который тут же ухватился за краешек хрупкой бумаги, когда все-таки заметила, кому адресованы письма. Рука дрогнула, и я сбила пламя.

Гранину Сергею. Ярославль. Главпочтамт. До востребования.

Мало ли на свете Сергеев? Немало. Но этот жил в моем доме и предпочитал получать письма сам, возможно, потому что почтальон не добрался бы до нашей тили-мили-тряндии. Еще я помню дверцу сейфа, ожидавшую меня в этом доме, помню, как она стекла на пол. Единственный дом, который продавался на момент моего переселения, единственный, который позволили купить. Этот дом, этот подвал ждали, когда появится тот, кто станет опорой. Чистый. Человек.

Вряд ли нечисть хранила бы письма от незнакомого мальчишки. Вряд ли у кого-то еще мог быть сын — человек. И вряд ли кому-то другому он был бы так дорог, что его отправили учиться подальше отсюда, вопреки собственным желаниям, вопреки привязанности, решившись на эту разлуку, ради его блага. Любой интернат будет лучше, чем наш мир.

Слишком много совпадений, чтобы поверить в случайность, отмахнуться и избавиться от писем.

Я села на место, где еще недавно плакала бабка и взяла хрупкую бумагу в руки. Девять конвертов, девять листков. Уверена, адрес на них был написан заранее, еще дома. Мама отправляла меня в лагерь с пачкой конвертов, в которые осталось вложить письмо и заклеить, чтобы ребенок не ошибся и не отправил письмо в никуда.

Писал мальчишка, лет восьми-десяти. Пацан, обиженный на родителей за то, что они переехали из города в деревню, где нет ни одной школы. Матвея отправили в интернат. Вернее, пансионат «Итварь». Единственно верное решение для того, кто стал частью нечистого мира и у кого ребенок — человек, я бы тоже не хотела, чтобы он рос в Юково.

Мальчик обижен и старается разжалобить отца и мать. Я сразу вспомнила туалетный столик, гигантские пяльцы, чехол от швейной машинки, журналы мод. В доме жила женщина, о которой никто не сказал ни слова. У предателя была семья.

Мальчик жалуется на все: на еду, учителей, дразнящих его одноклассников, жесткую кровать и кляксы в тетради, а когда жалобы не возымели действия начинает обещать от банального «копать картошку» до весьма значительного — никогда больше не ходить в подвал. Но потом тон писем меняется, из врагов-одноклассников появляются друзья, учителя остаются нелюбимыми, но уже привычно нелюбимыми. Пятерка по физкультуре, просьба привезти лыжи взамен сломанных. В один из конвертов вложена хрупкая снежинка, мальчик послал ее в подарок родителям на Новый год. Рассказ о большой, залитой сторожем Петровичем горке, о друге Ваське Смирнове, дальше всех по ней скатившемся, о потерянных варежках, об отошедшей подошве ботинка, которую тот же Петрович пришил суровыми нитками. В феврале мальчик простудился и, к зависти одноклассников, пролежал две недели в больничном крыле. Весной был пожар в котельной. Ну, как пожар, загорелась разлитая солярка, прогорела и потухла. Целое приключение для мальчишек и девчонок, как их строили, как пересчитывали, как просили старших помочь младшим, как отвели за реку на всякий случай. Через месяц была Масленица, блины, сжигание чучела.

На этом письма закончились. Судя по почтовому штемпелю, последнее было отправлено 5 марта 1957 года из сельского отделения почтовой связи «почта Итварь».

Мальчика забрали домой на лето? И больше он туда не вернулся, письма только за 1956–1957 годы.

Я достала планшет и ввела в поисковою строку название пансионата. Что ж такой действительно существовал, мало того, существует и по сей день. Детский соматический санаторий «Итварь», круглогодичный санаторий, работает с 30 января 1944 года, специализируется на лечении детей.

Матвей был чем-то болен? Как Граниным удалось пристроить мальчика туда на весь учебный год? Возможно, тогда все было по-другому, но, судя по информации с сайта, сейчас дети приезжают туда на четверть, если речь идет об учебном годе, или на месяц, если летом.