Вранова погоня

22
18
20
22
24
26
28
30

Родня! Что и требовалось доказать – у домашней девочки Эльзы имеется-таки родня. Странно только, что родственникам Эльза была явно не рада. Никите даже показалось, что она пыталась от них спрятаться. Почти так же, как и он сам пытался спрятаться от всей этой суеты. Но в отличие от Никиты, у рыжей Эльзы не было ни опыта, ни сноровки, да и территорию она не знала так хорошо, как он. Эльза попала. Сначала в неискренние объятья, а потом, когда последний представитель администрации скрылся из виду, в куда более крепкие тиски.

– Чего рожа кислая такая? – шипела пергидрольная тетка и тащила Эльзу в глубь парка, подальше от посторонних глаз. – А ну улыбайся! Улыбайся, я кому сказала!

Вот не собирался Никита подслушивать и подглядывать! Как-то само собой вышло, что он пошел следом. Да не просто пошел, а тихо и незаметно.

– И нечего тута из себя сиротку строить! – Оказавшись на заросшей подорожником тропинке, пергидрольная тетка совсем перестала сдерживаться и дернула Эльзу так, что та едва не упала. А пацаненок заржал таким мерзким смехом, что Никите захотелось ему врезать. – А по чьей вине ты сиротка?! Из-за кого папашку твоего непутевого пристрелили?!

– Пустите меня! – Эльза продолжала вырываться, и тогда тетка ее ударила. Ударила в живот, специально, чтобы не оставалось видимых следов.

Снова заржал малолетний дебил, мужичок смущенно отвернулся, Эльза сложилась пополам от боли, а Никита заскрежетал зубами.

– И не рыпайся мне! – Тетка поправила кудри, обтянула на груди кофту. – Опеку мы над тобой готовим. Как единственные родственники. Вот дядя Вася документы соберет… – Она ткнула мужичка в бок, и тот ойкнул. – Слышь меня, Васька?! Справку чтобы взял из бухгалтерии. Устала повторять уже!

– Я к вам не пойду! – Эльза выпрямилась, перебросила рыжую косу через плечо, сжала кулаки. – Вы мне никто!

– Мы тебе кто! – процедила тетка. – Мы тебе единственные родственники. Васька мой твоего непутевого папашки двоюродный брат. Стало быть, твой любимый дядюшка. Вот комиссии ты так и скажешь, что любимый, единственный дядюшка, что ничего ты так в этой жизни не хочешь, как воссоединиться с семьей.

– Вы мне не семья! – Эльза попятилась, наверное, готовилась к новому удару. Никита тоже приготовился. Пусть она чужая, пусть слишком домашняя, слишком «хорошая девочка», но ударить ее еще раз он не позволит.

Вместо ответа тетка коротко хохотнула, а мужичок по-собачьи преданно заглянул ей в глаза, сказал жалобно:

– Януся, ну ты чего? Она ж малая, не понимает ничего.

– Не понимает, так поймет! – Януся перестала смеяться, уперла кулаки в бока. – Да тут и понимать нечего, Васька! Твое дело – справки собрать, ее – помалкивать в тряпочку. А вот мое дело самое тяжелое, самое важное – убедить всех, как сильно мы эту гадину малолетнюю любим, что заботиться об ней будем лучше, чем об своей родной кровиночке. – Кровиночку она нежно потрепала по пухлой щеке. В ответ кровиночка состроила рожу.

– Я молчать не буду, – Эльза говорила и продолжала пятиться.

– Будешь! И знаешь почему? Потому что папашки твоего псину мы себе забрали, чтобы она с голоду не подохла.

– На даче он у нас живет, – поддакнул мужичок.

– На цепи сидит. – Кровиночка перестала кривляться, начала ковыряться в носу.

– Марса нельзя на цепь, он не выживет! – Кажется, впервые за все время Эльза испугалась. – Его выгуливать нужно два раза в день…

– Вот ты и выгуляешь! – отрезала Януся. – Как только мы тебя отсюда заберем, так и пожалуйста, гуляй сколько влезет! А если будешь кобениться, я его на живодерню сдам, мне лишняя пасть без надобности.

– Не надо на живодерню! Пожалуйста! – Все-таки она заплакала. После «темной» не плакала, а тут разрыдалась, как маленькая.