– И ты не хочешь ее расстраивать, потому что тогда ты можешь потерять няню?
Я покачала головой.
– Нет. Думаю, это потому, что Джейн мне нравится, и до сих пор у нее была трудная жизнь. – А еще потому, что она немного напоминает меня. – Я не хочу, чтобы из-за меня она набивала новые шишки.
– Решено, – сказал Джек, наклоняясь, чтобы легонько поцеловать меня в губы, и вручил мне ключи от машины. – Я пойду пешком. Увидимся дома. – Было в его словах что-то такое, отчего мурашки пробежали по всему телу.
– Увидимся дома, – сказала я, поворачиваясь к минивэну. Слова Ивонны все еще крутились у меня в голове. «Она умерла дома». Мне непременно нужно вернуться в дом Джейн, но не одной. Если в доме был кто-то, кто хотел, чтобы я ушла, существовал только один известный мне человек, способный помочь одолеть его. Или, по крайней мере, помочь определить, кто или что это было. Ведь мои способности, похоже, покинули меня, и это уже начало меня бесить. Нажав на телефоне кнопку быстрого набора, я подождала, когда мать ответит. Я снова вспомнила слова Ивонны и задалась вопросом, почему Анну похоронили вдали от мужа и единственного ребенка.
Глава 12
Вернулась более теплая погода и разбудила дремлющие сады, предмет гордости всех жителей Чарльстона. Хотя было лишь начало февраля, цветы уже прорастали из оконных ящиков и вазонов – и то и другое можно было легко внести в помещение в случае неожиданных заморозков, которые были просто обязаны ударить до официального начала весны. Так местные жители отличали тех, кто был «оттуда». Новоприбывшие начинали сажать свои однолетние растения при первом же дуновении теплого воздуха, а затем их видели в расстроенных чувствах, они плакали на верандах над пожухлыми, увядшими растениями, потому что на следующей неделе ртутный столбик падал ниже нуля.
Я прошла несколько коротких кварталов до дома моей матери на Легар-стрит в кроссовках и костюме для йоги, которые она мне купила. Мать сказала, что это ее подарок самой себе. Мол, она решила заняться спортивной ходьбой для здоровья, чтобы подольше оставаться в форме. У нее по-прежнему была выносливость и фигура двадцатилетней девушки, и я понятия не имела, почему эта навязчивая идея внезапно овладела ею, но она не хотела ходить одна, а я была наиболее вероятным кандидатом на роль партнера. Прогулкам мой отец предпочитал садоводство. Вероятно, потому, что считал спортивную ходьбу слишком большой угрозой для своей мужественности – как будто садоводство не было тем хобби, в котором преобладали женщины. Но, похоже, ему нравилось быть одним из немногих мужчин в садоводческом клубе.
Вот почему у меня на ногах были синие кроссовки (те, которые я носила во время беременности, слишком разношены и теперь были бы впору разве что слоненку). А еще на мне штаны для йоги, именно в таких я не единожды видела Софи. Я не раз задумывалась, уж не близок ли конец света, коль мы с Софи теперь носим одинаковую одежду.
Я остановилась у ворот дома, в котором жила первые шесть лет своей жизни с бабушкой. Я всегда ощущала ее присутствие, но здесь оно было гораздо сильнее. Иногда меня мучил вопрос, были ли это лишь мои воспоминания о ней, или она все еще оставалась здесь, чтобы я не наделала глупостей. Она по-прежнему время от времени звонила мне по телефону, так что, скорее всего, второе, но мне всегда нравилось бывать в этом доме.
На кованом садовом столе стоял цветочный ящик. Что-то напевая себе под нос, отец сажал во влажную землю лимонно-желтые петунии и золотые герберы.
– Доброе утро, дорогая, – сказал он, когда я поцеловала его в щеку. – Знаю, зима еще не закончилась, но я не смог удержаться, чтобы не высадить чего-нибудь в такую хорошую погоду.
– Они прекрасны, – сказал я, восхищаясь оттенками и композицией цветов. У отца был истинный дар садовника, который я только начинала ценить. Я уже знала, как выглядят и пахнут розы, так что начало было положено.
– Собралась с мамой на утреннюю прогулку?
– Да, – сказала я. – Я думала, она будет ждать снаружи.
Отец поджал губы.
– У нее ранняя встреча, но к настоящему времени они уже должны закругляться.
– Встреча?
Он коротко кивнул, давая понять, что это за «встреча». В отличие от меня, у моей матери не было проблем с рекламой экстрасенсорных способностей. Мой отец предпочитал делать вид, что это все ерунда. Похоже, эту привычку я унаследовала от него. Я вздохнула.
– Где они?