– Ты выступишь перед солдатами? – спросил Тан Каруконо.
Куни покачал головой и отвернулся от аккуратных рядов солдат, стоявших перед стенами.
– Тебя что-то тревожит, господин Гару? Ты считаешь, что мы недостаточно хорошо подготовились?
Куни промолчал, и, чуть поколебавшись, Каруконо заметил:
– Однако выглядишь ты… прошу меня простить, печальным.
– Я думаю о другом времени, – проговорил наконец Куни. – Возможно, оно было лучше нынешнего.
И больше он ничего не стал говорить, потому что знал: сегодня могучий гегемон падет.
И вот появились клубы дыма, и послышался грохот тысяч копыт – армия гегемона приближалась. Пять тысяч всадников, верных кодексу Маты Цзинду, не отклонились от своего курса и направились прямо в центр оборонительных порядков армии Куни Гару, где находились основные силы пехоты.
Лучники выпустили первые стрелы, копейщики начали метать дротики, как только всадники оказались на расстоянии выстрела, и небо потемнело от множества стрел, на несколько мгновений закрывших солнце. Многие из них попадали в цель, и кто-то из всадников рухнул на землю, где и остался лежать, но другие под градом пробивавших доспехи стрел продолжали скакать вперед, быстро приближаясь к первым рядам пехоты. Земля дрожала.
Закованные в доспехи всадники, опустив забрала шлемов, бросились в атаку молча: никто не издал боевого клича – упрямо понеслись вперед, не обращая внимания на смертельный лес длинных копий, выставленных пехотинцами. Древки копий были надежно уперты в землю, наконечники наклонены вперед, готовые проткнуть насквозь лошадей и всадников.
Точно волна, разбивающаяся о затянутое туманом каменистое побережье Фасы, всадники Цзинду ударили по фалангам Гару. Воздух наполнился предсмертным ржанием лошадей, когда в грудь им вонзались неумолимые копья.
Всадники падали на землю, однако следующая волна наступающей кавалерии продолжала мчаться вперед, усиливая давление. Они перепрыгивали через погибших или направляли лошадей прямо по их телам, чтобы смести стену из копий. Центральная часть оборонительных порядков армии Куни Гару медленно отступала, копейщики бросали длинные копья и обнажали короткие мечи, чтобы вместе с пехотой вступить в рукопашную схватку с врагом.
Между тем пехота Куни Гару начала с флангов окружать всадников Маты Цзинду – так мягкое тесто обволакивает начинку, – а кавалерия обошла сзади и замкнула кольцо, лишив пути к отступлению.
Гегемон столкнулся с армией, которая превосходила численностью его отряд в десять раз, так что доблесть и отвага спасти его уже не могли. Даже если бы каждый его солдат превратился в берсеркера и сражался за троих, они все равно все полегли бы на этом поле брани. Солдаты Куни радостно кричали, предвкушая близкую победу, но те, кто находился вплотную к окруженным всадникам Кокру, поняли: что-то пошло не так. Всадники не пытались сопротивляться: один удар – и всадник падал с лошади, даже не подняв меча, в то время как десятки клинков вонзались в его тело.
Заметив, что на клинках не остается крови, они очень скоро поняли, в чем причина: вовсе не с солдатами Кокру они сражались, а с куклами, сделанными из соломы, – и смешали ряды.
И в этот момент огромная тень заслонила солнце. Подняв головы, все увидели эскадру из пятидесяти воздушных кораблей с цветами Кокру. Корабли зависли над Дзуди, и оттуда начали выскакивать солдаты, над каждым из которых поднимался большой шелковый шар.
Для Маты мир превратился в смутную смесь света и звука. Он скакал без передышки два дня и две ночи по равнинам Кокру, но не чувствовал усталости. Все вокруг лишь отвлекало, а ему требовалось видеть узкую дорогу перед собой, чувствовать, как вздымается под ним плоть Рефироа, и двигаться в гармонии со своим могучим скакуном. Он твердил себе, что доберется до Дзуди и одержит победу или погибнет в сражении. Остальное не имело значения. Его жизнь была предельно проста.
Заметив вдруг впереди препятствие, Мата натянул поводья и впервые за два дня придержал своего огромного черного скакуна. Один из круживших в воздухе воздушных кораблей приземлился на дорогу, и появившийся через мгновение Торулу Перинг объяснил:
– Без доступа к горе Киджи мы не имеем возможности пополнить запасы подъемного газа, поэтому долго держать в воздухе флот не сможем, или придется пожертвовать частью кораблей, чтобы остальные могли продолжить полет.