– Непривычно, конечно, но ничего. Я на практике был одним из лучших и с натурой повезло.
– У кого позаимствовал?
– Зэк один подвернулся, только откинулся. Родственников нет, детдомовский.
– А куда тело дел?
– Там же в тайге и бросил. Да тепло сейчас – ему соразмерно не привыкать.
– Как подопечный? На контакт хорошо идёт?
– Нормально, но перепить его очень трудно. Я не смог. Такое впечатление, что его организм очень стойкий к алкоголю. Может это на генетическом уровне?
– Может, и на генетическом, может, и наши генетики руку приложили.
– И удар у него, как кувалдой. Чуть душу не вышиб. Откуда? Ведь он же футболистом был.
– Вот и радуйся, что он тебя рукой, а не ногой приложил. Ну, хорошо. Продолжай подготовку по операции «Доктор» – это может оказаться перспективным направлением. Операцию «Литейный» я подготовил. Осуществляй общее наблюдение, в цех не суйся ни при каких обстоятельствах. Я должен отбыть к нашим «Синоптикам», не накосячь тут без меня. Когда вернусь – не знаю, может, неделю буду отсутствовать.
Они ещё час говорили на разные бытовые темы. Бутылку допили. Грелкин предлагал сгонять «соразмерно» за второй, но Погребняк отказался.
* * *
Востриков никогда не видел такого Бережного. Стены его комнаты были все увешаны ватмановскими листами двадцать четвёртого формата. На ватмане были изображены многочисленные графики. Вдоль некоторых цветных линий были нанесены не то закумыристые математические формулы, не то какие-то иероглифы. Сам Бережной ходил по своей комнате, подперев подбородок. Взгляд его ничего не выражал – он смотрел в себя.
– Что это за выставка? – спросил вошедший Востриков, указывая на развешанные по стенам листы ватмана.
– Кажется, меня водят за нос. Ничего не понимаю. Я уже сон потерял.
– А что произошло?
– В том-то и дело, что ничего не произошло, но анализ говорит, что что-то должно произойти. Уж больно много непонятных движений, – и Бережной выложил Вострикову свои сомнения.
– Ты никуда не уезжаешь в ближайшие дни?
– Не собирался, – ответил Востриков, – помощь нужна?
– Возможно.