Уже не в первый раз она с благодарностью осознавала, что в мире совсем мало людей, чья смерть выбьет ее из колеи и сделает по-настоящему несчастной. Благодаря своей закрытости и некоторой нелюдимости она словно стояла в стороне ото всех – без мужа, детей и сильных привязанностей. Возможно, вдруг пришла мысль, она потому и стояла в стороне, что боялась призрака этой боли – невозможно пострадать из-за того, чего не имеешь. Посмотрим потом, насколько эта тактика оправдана. Некого любить – некого терять. Хотя … не было ли в этом рассуждении некой изначальной ущербности?..
Размышляя таким образом, она дошла до беседки. В темноте, освещаемая лишь светом луны, та выглядела словно сказочный домик – ажурные своды и оконные переплеты казались голубоватыми. Волны с еле слышным шуршанием накатывали на берег, и кто-то оглушительно стрекотал. Цикады? Ева решила немного посидеть внутри – трудно найти более примиряющие с действительностью звуки и виды. Она поднялась по ступенькам и присела на скамейку, прислонившись затылком к деревянной балке за спиной. Затем закрыла глаза. Надо немного здесь посидеть и по-настоящему успокоиться. А потом пойти спать. Завтра новый день и снова расследование. Кто же убил Марка?
Вдруг она услышала шорох и открыла глаза. В дверном проеме четко вырисовывался силуэт. Мужчина. Среднего роста и довольно стройный. «Убийца!», вихрем пронеслось у нее в голове. Но не успела она придумать, что делать дальше, как мужчина тихо произнес:
– Вам тоже не спится?
Ева облегченно выдохнула:
– А, это вы! Да, что-то не могу уснуть. Все думаю…
– Вот и я. Тоже думаю. Я в последнее время постоянно думаю о Марке. Все ли я сделал для него, что мог?
– Марку очень повезло с отцом, – убежденно сказала Ева.
– Спасибо вам, дорогая, – искренне ответил Роберт. Мне правда приятно, что вы так говорите. Позвольте, я присяду рядом? Так вот, я размышляю – уж не мои ли ошибки в воспитании привели его к такому концу?
– Конечно, нет! Вы ни в чем не виноваты. Далеко не все родители могут похвастаться таким удачным сыном. Виноват только убийца – уж точно не вы.
– Хотелось бы мне испытывать такую же уверенность, – негромко сказал Роберт.
Еве очень хотелось его утешить хотя бы немного.
– Подумайте о том, что чувство вины – это вечный спутник живых. Нам кажется, что мы могли что-то сделать и все бы поменялось, но это не так.
– Я понимаю, что вы имеете в виду, – грустно сказал Роберт. – В этих словах есть доля истины, но все же моя вина в том, что я не был таким уж хорошим отцом для Марка и мужем для моей жены, и Марк, что вполне естественно, унаследовал от меня тот же стиль поведения.
Ева смутилась.
– Мы едва знакомы, – сказала она, – но мне кажется, что вы были добры и честны с ними.
Роберт усмехнулся.
– Добр и честен? Хотелось бы мне, чтобы это было так.
Он помолчал. А когда заговорил, по тону Ева поняла, что услышит исповедь.
– Видите ли, моя покойная жена была милой женщиной, с детства усвоившей, что ее первейший долгом в жизни будет почитать мужа и не вступать с ним в конфронтацию. Девочек так ведь тогда воспитывали. Никаких претензий не предъявлять!