— Введите Николету Бружан, пожалуйста. А как там у вас с ордером на арест? Прокурор подписал?
— Да, товарищ майор, по вашему приказанию все подготовлено.
Не знаю, насколько удалось ошеломить всем этим Матея Диникэ, но на меня это произвело впечатление. Кто эта женщина, которую лейтенант Дэнилэ должен ввести в наш кабинет, я и понятия не имею. Имя это я слышу в первый раз. А что за ордер на арест? На кого он? На Николету Бружан? На Диникэ? Я пытаюсь поймать взгляд майора Визиру, чтобы уловить в нем ответ, но напрасно. Он ловко избегает моего взгляда. Чтобы не взорваться, я склоняюсь над своим столом, «делая заметки».
Лейтенант Дэнилэ выполняет приказ, и в кабинет входит ярко накрашенная брюнетка, часто моргая длинными накладными ресницами. Из-под шляпы, будто прилепленной к затылку, на плечи падают длинные густые волосы. Тонкое синее демисезонное пальто — она его почему-то не сняла. Синяя сумка через плечо. Лет двадцать пять, не больше. Визиру не приглашает ее сесть и вообще как офицер мог бы быть с ней повежливее. Без всякого вступления, явно торопясь, он сразу показывает ей на Диникэ:
— Николета Бружан, вы знакомы с этим человеком?
Визиру как-то весь сразу изменяется. Исчезает дружеский тон и вся эта дружеская манера обращения к Диникэ.
— Да, я его знаю, — отвечает женщина, даже не взглянув в сторону Диникэ.
— Кто это?
— Как это кто? — Николета Бружан взволнованно хлопает огромными ресницами. — Ах да, понимаю! Это Матей Диникэ.
— Гражданин Диникэ, вы знакомы с этой женщиной?
— Да, я ее знаю, — отвечает гражданин Диникэ почти шепотом.
— Николета Бружан, где и с кем вы провели ночь на 14 октября?
— В постели с Матеем Диникэ… у него дома.
— Где это — дома? — спокойно интересуется Визиру. — В Дульчешти? Или в его квартире в Констанце?
— В квартире. В Констанце.
— Повторите, пожалуйста, вкратце ваши письменные показания.
— Вы имеете в виду про телефон?..
— Да…
Лицо Матея Диникэ покрывается землистой бледностью. Прикрыв глаза, он опускает голову на грудь, как будто им внезапно овладела непреодолимая сонливость.
— Я осталась у него на ночь, — начинает Николета. — Не в первый раз, конечно. В четыре с чем-то, утром, зазвонил телефон. Приятного мало. Мы оба проснулись, Матей выругался, но все же встал, чтобы взять трубку. Он думал, что какая-нибудь неприятность в этих… ну, в гостиницах, за которые он отвечает. Но звонили не с работы.