Берегитесь! Я колдую!

22
18
20
22
24
26
28
30

Нам пришлось пробираться среди засыпанных осыпью тропинок, где лошади часто спотыкались, подниматься темным ущельем, в котором был настолько ледяной воздух, что я задубела даже в плаще и пледе, затем мы выбрались на более-менее утоптанную тропу уже достаточно высоко и тут ливанул дождь. Рандаргаст мигом спрыгнул с коня и махнул мне рукой, приказывая делать то же самое. Придерживая уставших животных за узду, мы вынуждены были идти под проливным дождем битых полчаса. Неожиданно Рандаргаст махнул рукой снова и свернул куда-то прямо в гору. Догнав его, я обнаружила пещерку, к сожалению, слишком тесную для двух коней и двух людей, поэтому нам пришлось втиснуться под огромную скалу, низко насунувшуюся над тропой.

— Мы хорошо прошли, далеко, — сказал Рандаргаст и подтянул меня к себе, — прижмись ко мне, так будет теплее. Придется пережидать дождь.

Я с недоверием глянула на него и попыталась сделать вид, что я девушка порядочная. Однако уже через десять минут, устав трястись, сама подползла и неловко приткнулась к его плечу. Рандаргаст положил на землю свою куртку, мою накинул нам на плечи, чтобы не прижиматься к леденящей скале и закутал нас обоих в плед.

— Спи! — Приказал он. — Чем лучше отдохнешь — тем дольше продержишься в седле.

От него веяло жаром, со всех сторон уныло тараторил дождь, так что я сама не заметила, как уютно устроилась на мужской груди и крепко заснула. Мне снилось, что я лежу на чем-то жестком и холодном, а надо мной навис Рандаргаст. Взгляд его был немного грустным и сосредоточенным. Одну руку он положил мне на живот, а в другой держал кинжал, лезвие которого тускло светилось красным. Кажется, он метил мне в грудь.

— Расслабься, все будет хорошо, — шепнул он и коротким движением опустил кинжал. Но не коснувшись меня, вдруг отшвырнул его и положил обе руки мне на живот. Это было приятно, только очень горячо, просто обжигающе. Вскрикнув, я проснулась. Было невыносимо холодно и темно — то ли смеркалось, то ли облака опустились до нашего уровня.

— Проснулась? — Я ощутила теплое дыхание у себя в волосах. — Дождь прекратился. Пора ехать дальше.

Весь следующий отрезок пути, пока мы поднимались все выше и выше, я трудолюбиво выбивала чечетку зубами. Мышцы сводило от усталости и непрерывного озноба. Влажное темное марево туч колыхалось вокруг нас, отчего мне начало казаться будто мы едем по дну странного глубокого и очень темного моря. Тропа сделала очередной виток, я в панике старалась не терять из виду хвост идущего впереди коня. Копыта стучали глухо, негромко, сумрак скрадывал окружающее — если я потеряюсь в этих горах, то вряд ли выберусь сама. Осознав это, я неожиданно быстро научилась контролировать свою лошадь. Еще один виток мимо нависшей над тропой скалы — мрак неожиданно рассеялся и впереди вспыхнули огни. Я с облегчением вздохнула, а жеребец Рандаргаста радостно заржал. Пока мы карабкались сквозь тучи, наступила ночь. Я подняла голову и взглянула на сияющие над головой звезды — ничего себе! Тучи теперь были у нас под ногами, полностью перекрывая мир ниже горной вершины. Здесь было прохладно, но уже без пронизывающей сырости, что царила внизу. Мы шли по широкой хорошо утоптанной дороге, которая вела прямиком к уютно сверкающим огнями домикам. Крохотная деревня располагалась в небольшом естественном углублении, которое было расположено чуть пониже вершины горы. Стоило нам подъехать поближе, как из домиков, на звук копыт, повыскакивало множество странных существ. Ладно гномы — их узнать нетрудно, но кто вот эти долговязые лопоухие существа с тонкими ручками и кожей странного то ли синеватого, то ли коричневатого оттенка?

— Это кобольды, — шепнул мне Рандаргаст, придержав коня, — обязательно похвали их домики, когда войдешь внутрь, они родня домовиков и очень гордятся своей способностью создавать уют.

Наконец-то мой отбитый о седло филей смог получить свободу. Коней увели, а нас окружила целая гурьба кобольдов и повела в самый большой дом. Здесь и впрямь было очень уютно, очень вкусно пахло едой, а в центре гудела огнем печь.

— Как тут чудесно! — Невольно вырвалось у меня и взгляды кобольдов тут же потеплели, а хозяин дома чуть не лопнул от гордости. — Хочу жить здесь, можно?

— Конечно! — Просиял безумно счастливый кобольд. — Меня зовут Хамму́. Мой дом весь ваш.

— Вот и отлично, — кивнул Рандаргаст и направился к двери, — позаботьтесь о девушке, а мне нужно переговорить с Ши́нки.

С этими словами он выскользнул за дверь. Меня тут же окружило несколько кобольдов, гостеприимно усаживая за стол и что-то непрерывно лопоча.

— Погодите, а Рандаргаст куда пошел? Почему он тоже не садится с нами ужинать? — Спросила я, отчего-то паникуя. Мы провели вместе всего-то сутки, а я уже привыкла к его постоянному присутствию рядом с собой.

— О, не беспокойтесь, леди, он отправился к Шинки — это наш самый главный, глава рода, — утешил меня хозяин, пододвигая ко мне явно самодельные, но весьма милые вазочки с какой-то выпечкой, — у них свои дела. Угощайтесь! Хотите меду?

Он еще спрашивает! После целого дня в седле, да еще и по круче, да еще и под дождем я хочу все, что влезет в рот! Наевшись до отвала, я почувствовала приятную истому. Заметив это, меня немедленно попытались затолкать на печь, но я воспротивилась. На меня вдруг напала ужасная ответственность за кобылку, с которой я тоже успела сродниться за время поездки.

— А где моя лошадь? — Зевая, спросила я. — Хочу проведать ее, а то вдруг она нервничает. Привели неведомо куда, разлучили с хозяйкой … надо ее чмокнуть в носик и пожелать спокойной ночи, чтобы она не волновалась.

— Заверяю вас, что о ваших лошадях заботятся очень хорошо, — осторожно ответил мне Хамму, — но если вам и впрямь так волнительно — конюшни там, как выйдете налево, до конца улицы и в пещеру.

Ладно уж. Пройдусь. Надо же в конце концов ноги размять после длительной поездки верхом. Может тогда и задница моя завтра будет страдать не так интенсивно. Словом, я придумала себе дело, поблагодарила хозяина за координаты и отправилась проведывать лошадку. Ее и впрямь отлично устроили: в глубине пещеры были оборудованы конюшни и сеновал. Моя красотка уже с удовольствием и хрустом что-то наворачивала из кормушки.