– Что ты здесь делаешь?
– Ну ты же не думала, что после всего случившегося я позволю тебе жить одной? Теперь, моя хорошая, я буду следить за каждым твоим шагом.
– То есть… Ты будешь здесь?
– Буду. Всегда рядом, как ты и мечтала, – пожимаю плечами и иду в спальню, чтобы кинуть белье и рубашки в шкаф. – А ты теперь всегда будешь рядом со мной.
– Но я не хочу! – идет она следом. – Я могу работать на тебя, но видеть постоянно…
– Ну что ж, – ложусь на кровать и закидываю руку за голову, наслаждаясь ее гневом. От того, что я ее раздражаю, самому легче становится. Голова почти не болит. – Придется тебе смириться, как я смирюсь, что меня снова использовали. Впору чувствовать себя дебилом, раз не могу отличить меркантильность от любви.
– Не можешь, – выплевывает она и уходит на кухню.
– Чай мне сделай!
– Сам делай, иначе я боюсь кипятком ошпарить твои выдающиеся причиндалы.
– Рад, что ты оценила. У отчима поменьше будут? – стараюсь не думать о том, что у них было, хотя это и сложно. Самое главное, что она больше никому никогда не будет принадлежать кроме меня.
Она замолкает, и я хмурюсь. Даже не отвечает. Я встаю и иду выяснять, что происходит, на кухню. И тут она появляется из-за угла и выплескивает что-то прямо мне в пах.
От страха, что это кипяток, отскакиваю, но это просто вода.
– Совсем дура!?
– Жаль, не было времени воду вскипятить, – бросает она и уходит в ванную, а я рычу ей вслед, расстегивая брюки:
– Не сомневаюсь. Только женщины так могут: накосячить, а потом сделать вид, что мужчина сам во всем виноват.
Она уже закрылась в ванной, но я знаю, что она все слышит. В такой студии по-другому нельзя.
– Знаешь, могла бы похвастаться, в чем именно заключался план.
– Зачем? Ты же уже все придумал. Наверняка все знаешь лучше меня!
– Мне не нужно ничего придумывать, все факты налицо.
– Вот и живи теперь с этими фактами, а меня в покое оставь!