Сердце кошмара

22
18
20
22
24
26
28
30

Безумие. Смерть, что мчится по улицам Атифиса.

XI

Квартира как всегда встретила Асмера приветливой тишиной. И он был как никогда рад ей. Тот шум, что фоновым шипением раздавался в голове, исчез, как только дверь за его спиной закрылась.

Асмер повесил пальто, провел рукой по коротким волосам, тяжело вздохнул и рухнул на кровать. Ему не хотелось раздеваться, не хотелось вообще двигаться. От одежды пахло лабораторией Брестона, смешанным с запахом алкоголя и сигарет. Запаха он не чувствовал, да и в общем ему было плевать на на него, но грязная, потная рубашка неприятно липла к телу, мешала дышать.

Он снял ее, отбросил в сторону, куда-то в угол комнаты. Вздохнул полной грудью, чувствуя, как удавка, сдавливающая шею, спала. Было душно – воздух плотной тягучей жидкостью попадал в легкие, застревая в горле. Асмер поднялся, пошатнувшись, подошел к окну и, открыв его, впустил воздух внутрь. В квартире запахло осенью – только что опавшими листьями и увядающей травой.

Город за окнами засыпал, умирал, покрываясь золотисто-красной чешуей. Но Асмер знал: Атифис возродиться, скинет с себя оковы смерти, а затем воспрянет, поднимется над землей и возвысится над людьми. Древний город не был тем, что могло умереть. Что-то его питало, давало силы, не давая сводам стен рухнуть, рассыпаться в прах.

– Люди, – подумал Асмер, закуривая сигарету.

Пепел упал на подоконник. Подул ветер, поднимая листья и гнилостный запах канализации, струйками пара поднимающийся от железной решетки на дороге. Асмер скривился. Запах гнили неприятно щекотал ноздри, пробирался внутрь, отравляя нутро.

Он выбросил сигарету. Где-то наверху прогремел гром, а через секунду по жестяному отливу застучали капли дождя. Вечернее небо, без единого облака, вдруг вмиг застелили черные тучи, испещренные трещинами закатного света. Запахло дождем и прелой листвой.

Асмер снова сел на кровать. Схватил голову руками. Глубоко задышал, чувствуя, что кислорода не хватает. Подошел, покачнувшись, к окну, и начал жадно глотать свежий воздух гремящего ливня. Все вокруг закружилось…

Смерть – это не только уничтожение тела. Иногда, совершенно внезапно, ты потухаешь, и из пепла возникает что-то новое, кто-то другой. Но каждое рождение не происходит спокойно, и безболезненной смерти не бывает.

Грудь обожгло огнем. Сердце и легкие, казалось, рвались на куски. По венам и сосудам, судорожно сжимающимся, потек холод. Он пьянил. Гораздо сильнее, нежели алкоголь. Гораздо сильнее, нежели страх или любовь. И гораздо сильнее ощущения приближающейся смерти.

Тут и там замелькали тени. Закружились в безумном танце, весело приглашая Асмера приссоедениться к празднику. Взошла луна, осветив поляну с костром. Музыка треска поленьев в миг стихла, а тени на секунду скрылись из вида.

– Стойте. Куда вы? Не бойтесь.

Поляна вновь взорвалась весельем. В звездное небо вылетел сноп искр, и поленья, зашипев, вновь затрещали, наполняя опушку леса музыкой. Тени вернулись, заплясали, шебурша листвой. Протянули к Асмеру темные, крючковатые руки, увлекая его в глубь танца. Сначала он отнекивался, мол, слишком устал, чтобы отплясывать у костра.

– Я лучше посмотрю.

Однако тени оказались настойчивы. Они крепко ухватились за плось Асмера, настолько, что руки покрылись синяками. Пришлось подчиниться. И вот он стоял посреди хоровода, рядом с костром, облизывающим пламенными языками кожу. Треск дров зазвучал громче, резонируя с каждой мышцей тела, и тело Асмера само собой пустилось в пляс. Ноги сами собой побежали по короткой траве.

Костер вспыхнул снова, загорелся ярче. Тени заплясали быстрее, подхватили Асмера под руки и закружили в бешенном хороводе. Луна и звезды на небе смешались с далекой и холодной темнотой.

Он освобождался, пропадая. Терялся средь теней. Растворялся в танце вместе со своими мыслями и воспоминаниями. Асмер взглянул руки. Вены на них набухли чернотой, а плоть и кости походили больше на темное стекло, исходящее таким же черным туманом. Однако ему не было страшно или больно. Асмер всецело отдался танцу, несся по кругу, не отрывая взгляда от угольков, улетающих в небо, чтобы превратиться там в красные, белые и синие звезды.

***