Наемники бродячих островов

22
18
20
22
24
26
28
30

Цыкнув языком и невольно улыбаясь, Михей скрылся на кухне.

Уже в указанной комнатке, больше похожей на чулан с окном, у Макса случился приступ паранойи. Ружьё с патронташем он спрятал под доску в полу, которую отодрал с помощью ножа.

* * *

Все последующие дни Макс колол дрова, носил воду и подметал.

Михей, его жена и дочка относились к работнику доброжелательно. Как не посмотри, а он снял с них часть рутинных обязанностей, а в замен много не просил. Кормили его два раза в день и разрешали доедать остающееся после вечерних посетителей. К сожалению, местные мужчины приходили только чтобы выпить браги или самогона, а закуску съедали всю. Так что приятных бонусов за последующие полторы недели почти не случалось.

Хозяйка тоже оказалась неплохой женщиной. Раз в три дня давала свежее постельное. А вечерами, когда спроваживали последних посетителей, напоминала пользоваться бадьёй для помывки и даже позволяла набрать несколько вёдер горячей воды на кухне.

По всей видимости, от доброго женского сердца не укрылась судьба пацана. А может она просто чувствовала рану на его сердце.

По ночам, лёжа в кровати, Макс задумывался о будущем. О дальнейшем путешествии. О том, где осядет.

Когда ему было восемь лет, они всей семьёй навещали тётку по маминой линии. У них была грандиозная свадьба, а чтобы собрать всех-всех родственников, торжество запланировали за целых два года. Правда добирались они туда на воздушном шаре с торговцами-пустынниками, а не скакали над обрывами. Ещё бы! Его сестре, Кристине, было всего четыре.

В который раз, перед сном, мальчишка проронил мужскую слезу. Не мать, не отец, а сестрёнка!

У тех родственников на пустынном острове с оазисом был свой постоялый двор. Всех, прибывших на торжество, в нём и расселили. Когда в разгар застолья люди напились и потеряли детей из виду, какой-то бедуин додумался дать Максу кинжал. Поиграться! А тот взял и вырезал на лакированной ограде террасы сердечко и свои с сестрой инициалы. На следующий день отец виновато извинялся перед хозяевами. Но никакой трёпки мальцу не задал и даже не пожурил, а только спросил «Понял?».

Среди тяжёлых мыслей были и идеи податься к этим самым родственникам. Но, как назло, не была известна ни плоскость, ни орбита, ни название деревушки у оазиса.

Михей на расспросы о жарких твердынях тоже разводил рукам.

За то он подробно рассказывал, когда будут приставать острова и сколько на них поселений. Он вообще всегда охотно поддерживал беседу и подсказывал с планами. Тем не менее, всячески старался отговорить работника сбегать. «Зима на носу! Пережди у нас! Следующим летом пойдёшь! Чума закончится, давай тебе работу поспрашиваем, останешься!», но, в свою очередь, никогда не лез в личные дела парня и не задавал вопросов. Только предупредил, чтобы не светил оружием: «Народ у нас не шибко богатый. Мушкету твоему в раз ноги приделают! Могут и по голове дать!», а Макс довольно отмечал, что хозяин не нашёл ружьё, хотя может и не искал. Но всё равно — каждую ночь, перед сном, он проводил ревизию тайника.

* * *

В очередной дождливый вечер порог трактира переступили трое мужчин, облачённых в чёрное.

Сердце Макса ёкнуло.

— Хозяин!

Михей примчался как кот, которого зовут к миске с творогом.

— Пива и мяса на троих! — и, не обращая внимания на раболепные поклоны трактирщика, троица прошла в дальний угол у окна, расположившись так, чтобы видеть обе двери в помещении.

Жена Михея подала три кружки с хмельным напитком. Единственный длинноволосый из гостей сразу сделал глоток и возмутился:

— Рынка нет! Лавки закрыты! По девкам не пойдёшь, чума у них тут, понимаешь! А теперь… — он громко поставил кружку обратно на стол, — Кислятина какая-то, а не пиво!