Караул, Тигры!

22
18
20
22
24
26
28
30

— После пятого, — ответил Пётр Петрович едва слышно.

9

Был урок литературы. Петра Петровича вызвали отвечать.

— Читай, — сказал учитель, удобно располагаясь за столом, совсем как Пётр Петрович у себя в Главпроекте. Даже пуговичку пиджака расстегнул. — Ну, читай, я жду.

Пётр Петрович недоумевал — в шестом классе только учатся читать???

— Скворцов, не подготовил отрывок?

Юля (она сидела рядом) сунула раскрытую хрестоматию.

— «Всегда красные его веки моргали чаще обычного…»

Пётр Петрович начал читать в отношении чьих-то красных век, моргавших чаще обычного. Читать вполне нормально. Но учитель остановил.

— Где цезуры? Где паузы? — И он показал, как читает Пётр Петрович: — «Всегдакрасныееговекиморгаличащеобычного…» И это после восьмого занятия по комментированному чтению? — при этом он сердито дёрнул шеей и моргнул сам чаще обычного. Пётр Петрович начал сначала. Он уже устал от школы, от неожиданностей, которые поджидают по любому поводу, даже по чтению.

— Не выговариваешь буквы! Начни сначала, Скворцов!

Пальцы болели, голова болела, и язык, кажется, начал болеть и не выговаривать некоторые буквы. Пётр Петрович старается, читает. Он уже не на шутку волновался.

— Букву «р» явно не выговариваешь. Прежде за тобой не замечал. Скажи скороговорку «На дворе трава, на траве дрова».

Пётр Петрович попытался сказать и не сказал, сбился. Трава, дрова… траве, дворе… Втянул голову в плечи, как Надя Гречкина.

— Сделаю кое-какую запись. Дай дневничок. Дома ты должен поупражняться в произношении буквы «р». У тебя пережиток детства, который не искоренили. Упражнения для искоренения даст логопед Анна Николаевна. Зайдём к ней вместе на большой перемене.

Пётр Петрович дал дневник. И в дневнике, рядом с бочкой кваса и записью о том, что одет не по форме, появилась запись о пережитке детства.

10

Петя вышел из кабинета Тумаркина и натолкнулся на лифтёршу.

— Пётр Петрович, вы футляр забыли.

— Спасибо. (Из школьных правил пункт девятый.)