Затем десять рук схватили Хвостикова.
– Спасите! – закричал Хвостиков, как зарезанный.
И проснулся.
В холодном поту.
С наступлением темноты
В нашем Саратовском Доме труда и просвещения (клуб железнодорожников) происходят безобразия при постановке кино. С наступлением темноты хулиганы на балконе выражаются разными словами, плюют на головы в партер. Картины рваные, а кроме того, механик почему-то иногда пускает их кверху ногами.
Яков Иванович Стригун со своей супругой променяли два кровных пятака на право посмотреть чудную картину «Тайна склепа» – американскую трюковую, с участием любимицы публики.
– Садись, Манечка, – бормотал Стригун, пробираясь с супругой в 20-й ряд.
Манечка села, и в зале свет погас. Затем с балкона кто-то плюнул, целясь Манечке на шляпку, но промахнулся и попал на колени.
– Не сметь плевать! Хулиганы, – вскричал Стригун, как петух.
– Молчи, выжига, – ответила ему басом тьма с балкона.
– Я жаловаться буду! – крикнул Стригун, размахивая кулаками в темноте и неясно соображая, кому и на кого он будет жаловаться.
– Если не замолчишь, плюну тебе, мне твоя лысина отчетливо видна, отсвечивает, – пригрозила тьма.
Стригун накрылся шапкой и прекратил войну.
На экране что-то мигнуло, раскололось надвое, пошел темными полосами дождь, а затем выскочили огненные и неизвестно на каком языке слова. Они мгновенно скрылись, а вместо них появился человек в цилиндре и быстро побежал, как муха по потолку, вверх ногами. Крышей вниз появился дом, и откуда-то из потолка выросла пальма. Затем приехал вверх колесами автомобиль, с него, как мешок с овсом, свалился головою вниз толстяк и обнял даму.
Дружный топот потряс зал.
– Механик, перевернись! – кричала тьма.
Яркий свет залил зал, потом стемнело и на экран вышел задом верблюд, с него задом слез человек и задом же помчался куда-то вдаль. В зале засвистали.
– Задом пустил механик картину! – кричали на балконе.
На экране вдруг лопнуло, как шарообразная молния, и затем под тихий вальс на экране выросла вошь величиной с теленка.