И в самом деле зажмурился.
Эля бдительно помахала перед его лицом рукой – и лишь после этого откинула одеяло и спустила ноги с кровати.
И факт того, что за ней наблюдают, она обнаружила, когда подняла с пола свою одежду.
– Ты подглядываешь! – взвизгнула она.
Петр перестал притворяться и открыл глаза.
– На тебя нельзя не смотреть.
Она какое-то время смотрела на него, замерев, широко раскрыв глаза и прижимая к груди одежду. А потом, вспыхнув, кажется, еще ярче, – развернулась и бросилась из спальни.
Вот так даже и не скажешь сразу – какой ракурс лучше: фронтальный или противоположный. Надо будет после ужина всесторонне рассмотреть Элину Константиновну. И Пётр неожиданно для себя довольно и легко рассмеялся.
Он остался у Эли на ночь. Ну потому что уйти от нее было решительно невозможно. Вот просто словно дверь входную заперли. А на самом деле, не хотелось уходить – и все тут. Что ему делать дома, когда здесь можно есть вкусный свежий приготовленный ужин и слушать байки Эли про учебу в художественном училище. Таки фраза «У вас снова натурщицу изнасиловали» не на пустом месте родилась.
И пирог с вишней был просто невероятно вкусный. И не хотелось думать ни о чем – ни о работе, ни о нарушении служебного протокола, ни о чем таком же – а просто смотреть на нее, слушать ее и…
– Ты еще раз сделаешь так со мной? – прерывисто спросила она после горячего поцелуя с привкусом вишни.
Нет, есть все-таки особая прелесть в том, чтобы нести женщину на руках в постель.
– Я с тобой еще и не то сделаю.
Утро, конечно, вышло слегка неловким – но в основном, потому, что Эле приспичило смущаться. Петру было, в отличие от Эли, не привыкать просыпаться рядом с женщиной – правда, он все же старался спать один, но не всегда получалось, особенно, если барышня бывала категорически настроена остаться у него на ночь. Не выгонять же.
Но с Элей просыпаться оказалось приятно. Ровно до того момента, как она шмыгнула за дверь спальни, не дав Петру спросонья потереться всласть твердым пахом о шикарную аппетитную попу. Ну, ничего, привыкнет, она девочка умная и сообразительная.
– Эля, ты меня покормишь завтраком перед службой? – крикнул он громко в сторону ванной.
Это был стопроцентно беспроигрышный вариант, потому что через пару секунд раздалось ее звонкое:
– Конечно!
Вот и правильно. Лучше о Петре заботиться, чем о всяких сопливых Поварницыных. Тем более, он, вполне вероятно, убийца.
– Эля, у меня к тебе будет просьба.