Пока Артуро слушает, его глаза блуждают, взгляд устремлен не на пляж или лагуну, а дальше, мимо серферов и ловцов креветок, за туманный насупленный горизонт.
Артуро кивает и дает отбой.
Анхеля нет дома, Толстяк.
Может, заболел, или помер, или еще что. Ты должен найти мне кого-нибудь, и побыстрее. Только не абы кого.
Я найду тебе кого-нибудь, Толстяк. Но почему ты не можешь рыбачить, как остальные? Ты являешься неизвестно откуда, я сдаю тебе хижину, ты ловишь рыбу. Только в последнее время ты не просыхаешь. Ничему не веришь. Ничем не интересуешься, кроме себя.
Да неужто?
Докажи мне, что это не так.
Слушай, босс, какая разница, когда я выхожу в море? Ладно, сегодня на рассвете я не рыбачил с остальными. Я делаю по-своему. Знаю лучшие места. Забираюсь дальше всех. Они рыбачат в тридцати-сорока милях от берега. Как дети. Я заплываю за сто миль, если потребуется. На край света. Я не признаю границ.
Толстяк, шторм будет нешуточный.
Боливар изучает небо.
Да не, нормально.
Заметив, что Артуро шагает к нему с каким-то длинноволосым юнцом, Боливар распрямляется над лодкой. Поторапливает их взглядом, снова смотрит на море. Перегнувшись через планширь, затаскивает в лодку мусорный пакет, полный льда. Краем глаза Боливар изучает юнца. Это видно в его вихлявой походке, думает он. В слабых руках и запястьях. В недоразвитой грудной клетке. Насекомое из мангровых зарослей, вот что он такое.
Боливар перевешивается через борт и плюет на песок.
Двое подходят к лодке, и Боливар буравит юнца взглядом, пока тот не отводит глаза.
Затем разворачивается к Артуро и спрашивает, что это?
Поднимает мешок, высыпает лед в холодильный ящик длиной шесть футов, установленный посреди лодки.
Это твой напарник, Толстый. Поздоровайся, Эктор.
Боливар обходит холодильный ящик и встает на корме лицом к Артуро.
Найди кого-нибудь другого, босс. Этот младенец ничего не смыслит в рыбалке.
Он поворачивается, изучает растерянное лицо юноши, тот что-то мямлит, в глазах испуг, который передается в конечности, пока руки не начинают подергиваться.