— Говорили, — признал он и с толикой гордости добавил: — Ты даже не представляешь, что и как часто мне говорят.
— Учту. А теперь убери руку из-под юбки. И поставь меня на землю.
Послушался рыжий беспрекословно — уже хорошо. А пока я приходила в себя и приводила в порядок платье, он снова засвистел, но в иной тональности, чем прежде. Крылатая химера вытянула шею, топорща жёсткие перья, и щёлкнула зубастой пастью, больше подобающей какому-нибудь древнему ящеру. И — начала стекленеть. Через несколько секунд она стала совершенно прозрачной и почти бесшумно побежала в сторону ближайших зарослей, оставляя на влажной почве заметные вмятины.
Злость из-да дурацкой выходки как-то испарилась; стало не по себе. Как-то сразу подумалось, что размеры размерами, но вообще-то летать такое диво не может чисто по законам физики. И уж тем более — носить на спине двух пассажиров.
— Слушай… А вот это был айр, да?
— Угу, — подтвердил рыжий.
— И откуда он у тебя?
Откровенно признаться, я не собиралась подкалывать Тейта или смущать. Но он вдруг стушевался и по-детски уткнулся взглядом в собственные ботинки.
— Ну… Может, мне его подарили, потому что я такой хороший?
"Подарили"? Ну-ну. Откуда тогда воспоминания о чудовищном нагоняе, интересно.
— Может, — не стала я спорить. — А мы сейчас где?
Рыжий встрепенулся.
— В Лагоне. И, кстати, чуть не забыл сообщить нашим.
Он торжественно воздел к небу ладонь, сжал в кулак — и высоко вверх, едва ли не до невидимого купола, ударил фонтан трескучих оранжевых искр. Длилось это всего несколько секунд, потом Тейт зашипел и принялся трясти рукой, словно обжёгшись.
— Вроде хватит. Пойдём, — на лице у него была написана смертельная решимость.
Мне это очень, очень не понравилось.
— Ты ничего не хочешь сказать? Может, мне надо переодеться? — Прикусив губу, я нервно попыталась одёрнуть юбку пониже середины икр, но платье, увы не тянулось. — Там какая-то опасность? Сначала надо подготовиться? — Шрах, трещу тут, как Лоран в бутике! Позорище… — Ты можешь ответить хотя бы? Понимаешь, что я говорю?
Рыжий развернулся, сгрёб меня в охапку и упёрся лбом в лоб.
Дыхание перехватило.
— Ты моя добыча, — произнёс он чётко, глядя в глаза. — Я тебя никому не отдам. Ничего не бойся. Поняла?