– Вы, Русаков, довольно известны как репортер, берущийся за журналистские расследования самых сложных, с точки зрения криминалистики, преступлений, – сказал подполковник Зимин, тем самым приоткрыв свои карты. – И обычно проводите свои расследования с успехом, доводя их до логического завершения, – добавил он, – то есть до нахождения изобличающих преступника прямых улик и его выявления, оканчивающегося арестом. Это похвально… Так вот, Аристарх Африканыч. – Здесь последовали многозначительная пауза и пристальный взгляд. – Значит ли ваша заинтересованность фактом убитой девушки в Измайловском парке то, что вы уже ведете журналистское расследование этого дела?
– Да, значит, – не сразу ответил я, мысленно прикидывая, что лучше – соврать или сказать правду.
Какое-то время следователь по особо важным делам многозначительно молчал. Потом спросил:
– И как далеко вы зашли в своих расследованиях?
– Вы хотите, чтобы я поделился с вами тем, что мне удалось накопать? – вопросом на вопрос ответил я.
– Да, именно так. К тому же сокрытие важных данных, которые могут помочь расследованию убийства, есть преступление.
– Это если я свидетель, – колко парировал я.
– Насколько мне известно, вы присутствовали при нахождении тела девушки, – спокойно принял мое колкое заявление Зимин, – и тем самым вполне подпадаете под категорию свидетеля. Это я вам заявляю официально.
– Я вас понял. А вы сами что, не справляетесь? Следствие зашло в тупик за неимением версий? Нет никаких, даже косвенных улик? И вам требуется помощь в моем лице? Тогда вы должны знать, что я всегда оказывал посильную помощь нашим органам правопорядка, что неоднократно доказывал своими поступками. Но, чтобы наше сотрудничество было по-настоящему плодотворным, вы также должны поделиться со мной своими наработками…
– Мы вполне справляемся с данным расследованием, – ответил Георгий Валентинович с некоторой оторопью. – И справимся без всякой посторонней помощи со стороны, будьте уверены… Своими же наработками мы делиться ни с кем не собираемся, поскольку они являются следственной тайной. А вот вы, если вам что-то удалось узнать про убийство девушки в Измайловском парке, просто обязаны сообщить нам об этом…
– Да что вы перед ним распинаетесь, – едва не испепеляя меня взглядом, обратилась к Зимину капитан Низамова голосом настоящей мегеры. – Он все сам прекрасно знает, просто валяет перед нами дурака…
– Это так? – сдвинул брови подполковник. – Вы валяете перед нами дурака?
– Никак нет, – бодро ответил я и верноподданнически округлил глаза, чем едва не вызвал шипение капитана Низамовой, начинающей, кажется, потихоньку закипать.
Странно, психологи мне всегда казались людьми спокойными и невозмутимыми. Хотя нет, был у меня один знакомый психолог, эксперт и консультант-практик, который после пары минут напряженного разговора начинал орать, топать ногами и бросать на пол предметы, попадавшие под руку. Так однажды он разбил позолоченную мейсеновскую вазу начала XX века с сюжетной росписью и ценою в двести шестьдесят тысяч рубликов. Звали этого психованного нервного Сеней Карасиком. Специалист он был отличный, как это часто случается с профессиональными пьянчугами, получившими данную страсть не по наследству, а по собственному волеизъявлению.
Этот Карасик с первого взгляда мог определить тип вашего темперамента: сангвиник вы или, наоборот, меланхолик. А со второго – сказать, кто вы по знаку Зодиака, женаты вы или холосты, каким видом работы заняты и любите ли ее. Мог даже точно назвать, какое блюдо является вашим любимым. Правда, этот мой знакомый психолог страдал чисто русской болезнью, называющейся запоем, а потом ему становилось стыдно, что он такой алкаш, и он сильно от этого маялся и душевно переживал. Конечно, нервы у него были ни к черту. Кончилось все тем, что его задавил автомобиль «КРАЗ‑260», когда Сеня переходил дорогу в неположенном месте, оставив от Карасика одно мокрое место. Почти буквально… Но вот что следователь по особо важным делам Главного следственного управления по городу Москве подполковник Зимин не очень уж далек умом, я отнюдь не предполагал.
– Тогда советую вам прямо и без обиняков ответить на следующий мой вопрос. – Георгий Валентинович весьма строго посмотрел на меня и для пущей важности сдвинул брови. – Что вам удалось узнать в ходе вашего журналистского расследования?
– Да мало чего, – потупил я взгляд. – Убитая Лариса Бекетова, как вы знаете, четвертого января поругалась со своим парнем. Тот обиделся, и пятого января за ней не приехал, чтобы отвезти ее после работы домой. Лариса, очевидно, пошла на трамвайную остановку, поскольку это был для нее самый удобный транспорт, довозящий ее до самого дома, однако не дошла. Каким образом она оказалась в самой запущенной части парка, где ее нашли, – неизвестно. Возможно, ее туда притащили уже мертвой…
– А этого ее парня вы знаете? – пытливо посмотрел на меня Зимин.
– Да, – ответил я. – Его зовут Андрей. Я с ним разговаривал, и мне кажется, что к убийству Ларисы он не причастен.
– Вам