— Это не важно. Главное в том, что он будет. Интуиция мне подсказывает, что Гена захватит из Хмеймима и кое-что еще, кроме оружия и средств связи.
— Спирт?
— Не обязательно. Может, водку.
— Это другое дело. А зачем нам Курко? Его же светить на вертолетной базе нельзя? Или уже можно?
— Нет. Гена не пойдет на базу. Он, Дима, будет смотреть за Аксаром. До тех пор, пока наша группа не начнет работу по банде Джамаля Файдара.
— Одной группой разгромить отряд Файдара будет непросто.
— Это смотря как работать. Ну все, не теряй времени. Курко должен быть на месте в пять часов. Тогда же обязаны подъехать и мы. Работай, Дима, пока мы с майором Баталом не придадим выводам командира вертолетной базы письменную форму. Это куда сложнее, чем закапывать трупы.
— Я бы поменялся с тобой.
— Конечно. Обязательно поменяешься, когда станешь старше меня по званию. Но в ближайшей перспективе тебе это не светит. Да и в отдаленной тоже. Так что извольте, господин прапорщик, выполнять приказ.
— Есть, господин старший лейтенант! — Соболь усмехнулся и пошел искать лопату.
«УАЗ» командира сирийской вертолетной базы остановился на окраине селения Рухан, вне зоны видимости наряда, дежурившего на КПП, и часовых караульных постов.
Сирийский майор и российские спецназовцы садами подобрались к бывшему дому Аксара, прошли внутрь. Там вроде никого не было.
Тут же со спины от шкафа вдруг раздалось:
— Доброй ночи, господа офицеры и прапорщик.
В углу у занавески стоял старший лейтенант Курко и мило улыбался.
— Тьфу на тебя, Гена! — заявил Соболь. — Без сюрпризов ты никак не мог? Ведь наверняка видел, кто именно подходит к дому.
— Видел, конечно, но решил, что так будет веселее, а то лица у вас унылые и грустные. О чем печалитесь?
Смирнов повернулся к сирийскому майору и сказал:
— Проводите, пожалуйста, этого весельчака в дом, где содержится предатель, и проинструктируйте.
— А что я должен ему сказать?