Турбина пронзительно загудела, пуская во все стороны волны горячего воздуха. Из-за угла с протяжным воем тормозов вынырнул старый омнибус, белый с синей полосой и надписью «ПОЛИЦИЯ» аршинными иероглифами на боку. Чуть ниже бежала надпись «Экспертная служба».
— Совершенно не хочется. — глядя на омнибус, сказала Фудзисаки. — Полетели отсюда.
— …Нет, когда я говорила, что лучше бы укокошили гайдзина, я не имела ввиду, что лучше бы его укокошили в Титане-Орбитальном! — бушевала Мэгурэ, расхаживая туда-сюда по кабинету. Рукава платья шефа метались туда-сюда, как ветровые указатели в десятибалльный шторм. — Так нате, пожалуйста! За два дня до высочайшего визита! Получите, распишитесь!
Мы с Фудзисаки хранили молчание, пока шеф металась в четырёх стенах, топча сапогами тёмно-синий ковёр. Герб Национальной полиции над креслом укоризненно взирал на разворачивающуюся сцену. В коридоре и соседних кабинетах, наверное, уже дюжину раз возблагодарили всех богов за то, что прозрачные стенки были оборудованы звукоизоляцией. Наконец Мэгурэ утихомирилась и рухнула обратно в кресло, жалобно заскрипевшее от неожиданно свалившегося на него веса.
— Ну, — грозно спросила она, — и что вы двое скажете в своё оправдание?
— Э-э-э… не виноватый я, она сама пришла? — неловко предположила Фудзисаки. Я укоризненно зыркнул на неё.
Мэгурэ улыбнулась. Судя по её улыбке, шутка была неуместной.
— Ничего особенного, — поспешно сказал я, наградив Жюстину ещё одним взглядом (та и бровью не повела), — поскольку мы не обнаружили никаких внешних следов. Возможно, гайдзина могли отравить, — Мэгурэ нахмурилась, и я торопливо продолжил, — но, во-первых, мы не можем определить этого без вскрытия, а во-вторых, непонятно, как его отравили. Как и то, что он вообще делал на Регенераторной. Кроме того, — я извлек из рукава Линзу, — свидетели говорили, что гайдзин замер — будто бы что-то увидел — и рухнул замертво. Зрачки трупа были расширены, будто бы он что-то увидел перед смертью. Вот, — я включил запись разговора с Куртэ-Добровольской и её спутниками. Мэгурэ сощурилась, слушая запись; я наблюдал, как тонкие брови шефа сдвигаются всё ближе и ближе к переносице. Наконец, когда запись закончилась, она кивком велела мне продолжать. — Подтвердят или опровергнут их слова только камеры наблюдения… но доступ к ним необходимо получить отдельно. У гайдзина было это, — я извлёк из кармана плаща очки и подал их шефу. — Но они разбиты.
— Спасибо, Штайнер, я вижу. — Мэгурэ повертела очки в руках, разглядывая их со всех сторон. — Это про них говорил тот парень с записи?
— Именно так, — кивнул я. Мэгурэ перевернула очки, пальцем нащупала кнопку включения и нажала её. Осколок стекла снова блестнул.
— Чёрт, голова разболелась… — пробормотала шеф и вдруг уставилась на меня. На секунду я почувствовал себя пригвождённой лазером бабочкой. — У того парня тоже болела голова, так?
— Так. — сказал я. — Больше того, у нас с Жюстиной возникло похожее ощущение.
Мэгурэ протянула мне очки. Я осторожно принял их.
— Расширенные зрачки, значит? — переспросила она и вздохнула, покачав головой. — Сдайте их в лабораторию, пусть засунут в какой-то ящик подальше. И понадёжнее.
— Шеф, что это? — спросил я. Мэгурэ вновь зыркнула на меня:
— А я почём знаю? — резко спросила она. — Но это может оказаться что-то очень серьёзное. Поэтому, Штайнер, вы пойдете, сдадите их в лабораторию и скажете им засунуть эти очки в самое надежное место, которое только возможно. А потом… — она вздохнула и заговорила уже гораздо спокойнее, — а потом мне придётся доложить о них по инстанции. То есть, даже не начальству, а в ГСБ.
— То есть, расследования не будет? — уточнила Фудзисаки. Мэгурэ фыркнула:
— Какое расследование, Фудзисаки? Не будет здесь никакого расследования. Даже если бы не эти ваши очки, нам для вскрытия придется запрашивать разрешения из остравского консульства, что уж говорить обо всём остальном! Не говоря уже о том, что придется звонить ещё и в посольство. По межорбитальной связи. — шеф поморщилась, словно раскусила кислый лимон. — Кстати о глухарях, — продолжила она, как ни в чём ни бывало, — что у вас с Вишневецкой?
— Как раз собираемся в морг, — браво доложил я, и думать забыв о кораблях-невидимках. — А после этого — ещё раз допросить Валленкура: мы обнаружили дополнительные улики…
— Ну смотрите. — пробормотала Мэгурэ. — Времени у вас немного… Ордер нужен? — я утвердительно кивнул. — Хомура! — рявкнула Мэгурэ в пространство. — Штайнеру с Фудзисаки нужен ордер на обыск, дело номер, — она назвала номер, — адрес: набережная Сэкигава, 34, квартира 136. Да, да. И побыстрее! — закончив с этим, она снова обернулась к нам: — Заберёте в отделе, уже должен быть.