Память, что зовется империей

22
18
20
22
24
26
28
30

Неужели ее влияние за два дня волнений в Городе и правительстве упало настолько, что Десять Перл не только преспокойно признается в устранении политического оппонента – «не предпринял медицинского вмешательства» предназначалось только для ушей Три Саргасс, не более, Махит знала, что он этим имел в виду, – но и уверен, что у Махит нет никакого веса при дворе, чтобы его наказать? Очевидно, Десять Перл верил, будто министерство науки неприкасаемо для любого, кто унаследует престол…

… и так же очевидно, он верил, что Шесть Путь – без Искандра Агавна и без обещанной технологии – уже не готов защищать станцию Лсел или ее граждан. А значит, Махит, раз она не собирается переполнять рынок аморальными аппаратами, Десять Перлу неинтересна – не больше любого посла из мелкого спутника-государства на окраинах Тейкскалаана.

«Сделка, – как сказал Тридцать Шпорник на конкурсе поэтов, имея в виду – чего тогда она не поняла – сделку между императором и Искандром, – отменяется».

Она сумела удержать голос ровным, а лексикон – безукоризненным и запустила на орбиту разговора тестовый спутник:

– Я бы начала не с Юстиции, господин министр; если бы мне понадобился совет, я бы начала с эзуазуакатов императора. Я уже убедилась в их надежности.

– В самом деле? – сказал Десять Перл. – Я рад; это даже неожиданно.

– Правда? – спросила Махит и замолчала, дожидаясь продолжения: она начинала подозревать, что Десять Перлу хочется поговорить, хочется заставить ее почувствовать беспомощность. От пальцев Три Саргасс на бедре останется синяк, так она вцепилась.

– Ваша хваленая хозяйка, ее превосходительство Девятнадцать Тесло, сама стояла без дела точно так же, как и я, – сказал Десять Перл. – Может, на том ужине я отстаивал интересы своего министерства – а значит, империи, – но допустила это именно она.

Махит ощутила ледяную ясность. Вспомнила, как Девятнадцать Тесло говорила за чаем о дружбе с Искандром, – вспомнила животную, интимную нейрохимическую реакцию на нее, то, как Искандру в Махит хотелось быть рядом с эзуазуакатом, расслабиться, почувствовать одновременно безопасность и вызов, – вспомнила, как Девятнадцать Тесло наблюдала за ней в коридоре своего офисного комплекса, наблюдала, как она подняла ядовитый цветок, наклонилась вдохнуть его аромат. Легко могла бы остаться и дальше стоять в той арке, неподвижная и безмолвная в своем белом костюме, и вообще не вмешаться.

Но вмешалась. По какой-то причине спасла жизнь Махит. Даже если не спасла Искандра.

– Благодарю за предостережение, – проговорила Махит. Лгала сквозь зубы. Можно солгать и еще немножко. Впустила в голос дрожь, замешательство, расстройство. (А она и была расстроена.) – Ранее имели место некоторые неприятные инциденты – мне приносили цветок с токсическим эффектом, – как вы считаете…

– Я, – оборвал ее Десять Перл, – не потерплю, чтобы меня обвиняли в цветочных покушениях. Я человек современный, и министерство науки занимается не только ботаникой.

– Мы сейчас и не хотели предположить, – сказала Три Саргасс, – будто министерство науки занимается только ботаникой.

Пауза тянулась бесконечно, и Махит гадала, кто из них троих сломается первым – либо криком, либо истерическим смехом.

– А что бы вы хотели предположить, госпожа посол? Учитывая, что я не посылал никаких цветков, чтобы разделаться с вами, – сказал наконец Десять Перл.

– Вы уже достаточно помогли прояснить мое положение, – ответила Махит. – Когда все успокоится, я буду на связи, если нам еще будет о чем говорить. Гидропоника. Я запомню.

* * *

После министерства науки Три Саргасс повела Махит в ресторан. Махит смирилась после лишь символических возражений – «Когда мы ходили в прошлый раз, наткнулись на теракт» – и ответа: «В прошлый раз я бронировала столик; теперь же никто не знает, где мы, все будет хорошо». Приятно было посидеть в темной пещере зала, прижаться к стенке кабинки, пока незнакомцы носят ей с Три Саргасс еду.

Когда прибыл суп, промелькнула мысль о яде, но она решила, что прямо сейчас ей решительно все равно.

– Ну правда, по-моему, ты хорошо справилась, – сказала Три Саргасс, отрезая тонкий ломтик мяса от блюда, смахивавшего на целый бок животного. Махит ужасно искушал аромат и в то же время слегка пугал вид: многовато крови для того, что выращено в лаборатории. Это было живое существо, оно ходило и дышало, а Три Саргасс теперь его ела.

– Не знаю, что еще мне было делать, когда он одновременно признавался в убийстве Искандра и ставил в известность, что на это абсолютно всем наплевать, – сказала Махит.