Сделать это было не очень просто, но я все же попытался. Да, мальчик прав! Я и сам должен был догадаться – речь Санкси де Гарра понималась с трудом по той простой причине, что на половину басконских слов приходилась четверть на «ланг д’ок», а еще четверть… на «ланг д’уи»! Но не на привычном мне наречии, что встречается в Иль-де-Франсе, а как раз на том, на котором разговаривает наш достойный собрат отец Христофор!
– Отец Христофор пришел в Сен-Дени десять лет назад. – Я не спешил, желая продлить удовольствие от нашего небольшого открытия. – Он принял сан в обители Святого Бонифация неподалеку от Ванна…
– Бретань! – Ансельм щелкнул пальцами. – Санкси де Гарр из Бретани! Теперь понятно, почему он рыжий.
– Но он жил в Басконии, брат Ансельм. Уверен, что у него действительно есть родственники в Лабруа. Он, конечно, сказал правду о своих плаваниях.
– Конечно! Это легко проверить – Лабруа рядом, – нетерпеливо перебил итальянец. – Но он что-то скрывает! Иначе зачем ему выдавать себя за басконца? И эта Роза…
Наверное, мы бы еще долго обменивались впечатлениями, но внезапно крики усилились, дико завизжала женщина, и тут же ударил колокол. Артигат встречал нас похоронным звоном, теперь же на звоннице били в набат.
Я вскочил, осматриваясь по сторонам в поисках клубов дыма – обычно в набат бьют при пожаре. Но черепичные крыши деревни выглядели совершенно безмятежно. Значит, что-то другое.
– А вот и брат Петр! – Ансельм хмыкнул, указывая в сторону домов, стоявших неподалеку от леса.
Достойный нормандец спешил, путаясь в длинной ризе. За все годы в Сен-Дени я еще ни разу не видел Пьера спешащим – даже на обед. Оставалось удивиться и подождать, дабы наш собрат разъяснил все сам.
Подбежав к скамейке, Пьер не без труда остановился, подняв целую тучу пыли, затем взмахнул рукой:
– Демон! На опушке! Страшный!
Я вновь оглянулся. Набат гремел, по улице уже бежали обитатели славной общины Артигата, вооруженные кольями и дубинами.
– Храбрые вилланы! – пробормотал Ансельм, вставая. – Вроде наших тосканцев.
– Отец Жеак брать крест, – сообщил Пьер. – Брать святую воду…
– Ну, держись, злая сила! – итальянец потянулся. – Отец Гильом, не сходить ли нам?
Я кивнул, и мы быстро направились к опушке. Там уже собралась толпа, посреди которой находился отважный отец Жеак с большим медным крестом в руке. Увидев нас, он явно обрадовался и махнул рукой, призывая на военный совет.
Как тут же выяснилось, демона обнаружил мальчишка, искавший в лесу орехи. Сорванец поднял дикий крик и пустился наутек. Получив от родителей несколько увесистых подзатыльников, он все же уговорил их зайти в лес, после чего вопили уже вчетвером – он, его младшая сестра и отец с матерью. Затем завопили подбежавшие соседи, кто-то позвал священника, который и объявил крестовый поход.
Я предположил, что под впечатлением криков и, конечно, набата демон скорее всего уже ударился в бега или вообще растворился на месте, но меня уверили, что проклятая нечисть не собирается никуда уходить, заняв надежную позицию за ближайшими деревьями.
– Ладно, – решил я. – Пойду посмотрю.
Отец Жеак и Пьер тут же предложили составить мне компанию, нормандец с большим пылом, бородач же – явно с меньшим. Но я вспомнил ночь на поляне, когтистую лапу, сломавшую меч, как щепку, и велел всем оставаться на местах. Храбрые дураки опасны – прежде всего для самих себя.